Вэндал
Шрифт:
– Да, это я сделал. Моя бабушка любит готовить. Иногда я прихожу к ней, и мы вместе проводим весь день за готовкой.
Эта сцена вызывает у меня улыбку. Я знаю не так много людей, которые проводят свое время подобным образом, особенно таких, которые выглядят, как он.
Стерлинг входит в комнату и, мяукая, начинает тереться о мои ноги.
– Оуу… он у тебя еще и разговаривает. Милаш.
Он берет другой напиток и открывает небольшую дверь кладовой, доставая кошачий корм.
– Он проголодался. Этот засранец
Я беру коробку с кормом у него из рук и наполняю миску, смеясь над тем, как быстро котенок подбегает к еде.
– Не называй его засранцем, он лишь котенок. Может быть, он голодал, когда его пытали.
– Дерьмо, я никогда не думал об этом.
Я кладу корм обратно и замечаю еще больше алкоголя.
Оборачиваюсь и смотрю на него:
– Почему ты так много пьешь?
– Это пустяк. Поверь мне, – его глаза в тонких красных венах, и его слова становятся немного невнятными.
Что за хрень он творит с собой?
– У тебя проблемы с алкоголем? – я требую от него ответа.
Он смеется:
– У меня много проблем.
Раздраженная, я убираю бутылку подальше от него:
– Я не останусь здесь, если ты собираешься пить.
Выливаю в раковину то, что осталось в бутылке, надеясь, что это не приведет его в бешенство.
– Что, блядь? – кричит он. – Зачем ты это сделала?
Я пячусь от него:
– Я отказываюсь оставаться здесь, если ты будешь пить. Мой отец был алкоголиком. Забудь… Я не позволю тебе и пальцем ко мне притронуться, орудовать ножами, связывать или делать со мной какое-нибудь другое сумасшедшее дерьмо, если ты пьян или под кайфом. Ты сказал, что я должна доверять тебе, но я не смогу этого сделать, если ты будешь пить.
Мы пялимся друг на друга в течение нескольких минут. Его глаза потемнели от гнева, руки сжались в кулаки по бокам. У меня мелькнула мысль, что я о нем ничего не знаю и он может сделать со мной все что угодно.
– Хватит от меня убегать, – наконец говорит он.
– И? – подталкиваю я его, поднимая брови.
– И что? Мне не нравится это. Я не буду пить.
– Хорошо, без выпивки, или я уйду.
Он вздыхает, проводя рукой по волосам:
– Отлично. Если тебя это беспокоит, я не буду.
– Спасибо.
– Иди сюда.
Я не двигаюсь с места.
– Иди. Сюда. – повторяет он.
Я смягчаюсь и иду вперед, останавливаясь в нескольких дюймах от него. Он прикасается к моей щеке, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него.
– Почему ты убегаешь? – спрашивает он низким мягким голосом, смотря мне в глаза.
Пожав плечами, я окунаюсь в тепло его рук:
– Я, правда, не знаю. Я постоянно чувствую, что должна бежать прочь… быть где-то еще с кем-то, кто поможет мне почувствовать себя лучше. Однако этого никогда не происходит, и, в конце концов, я просто плачу и злюсь на саму себя. Я
Некоторое время он смотрит мне в глаза, и я знаю, что он понимает. Наконец-то хоть кто-то понимает меня.
– Мы справимся, и тебе будет лучше, – он наклоняется и целует меня. – Пойдем в спальню. Мне нужно снять с тебя мерки.
Я позволила отвезти меня в спальню, но не поняла.
– Снять мерки? Зачем?
Он снимает мою футболку через голову, как будто это самая естественная вещь в мире. Я выхожу из своих трусиков, опираясь на него, чтобы удержать равновесие.
– Я собираюсь тебе кое-что купить, – говорит он.
Это пробудило во мне интерес. Что же такое он собирается купить мне, для чего нужно измерять меня голой. Помню, что читала о психе, который похитил женщину и держал её в ящике у себя под кроватью в течение нескольких недель, выпуская только для того, чтобы поиздеваться над ней. Мне стало страшно при мысли о том, что тоже самое происходит и со мной.
Он идет к комоду и возвращается с измерительной лентой, затем начинает измерять почти каждую часть моего тела: рост, грудь, талию, бедра, делая заметки в своем телефоне.
– Окей, ты заставил меня задуматься. Что ты собираешься купить мне?
Он скользит рукой между моих бедер:
– Это секрет, – его палец надавливает между моими уже влажными складками. – Это смогут доставить сюда только через неделю.
Он медленно скользит пальцем во мне и наклоняется, чтобы поцеловать мою шею, посасывая у основания горла. Я откидываюсь на спинку кресла, вытягивая шею и желая ощутить ещё больше его рта на мне. Его зубы задевают кожу, вызывая дрожь по спине.
– Раздвинь ноги для меня, – шепчет он, и я повинуюсь, шире разводя ноги. Я провожу ладонями вверх по его рукам и сжимаю плечи, в то время как он проталкивает в меня два пальца. Он тянет меня за волосы, вытягивая мою шею ещё больше и насилуя мою плоть своими губами и языком.
– Убери от меня руки и положи их себе за спину.
Мое сердце встрепенулось. Мне нравится прикасаться к нему, чувствовать его мускулы. Я люблю то, каким сильным и твердым он ощущается.
– Я упаду, – протестую.
Он кусает мою губу:
– Я не дам тебе упасть. Никогда…
Я опускаю руки и свожу их вместе за нижней частью спины.
– Хорошая девочка, – он обхватывает меня рукой, удерживая напротив него, пока палец другой руки трахает меня, входя и выходя, в то время как его большой палец вырисовывает круги вокруг клитора. Мои ноги трясутся и ослабевают, когда он приближает меня к оргазму. Его пальцы волшебны, он знает, как и где ко мне прикоснуться, не могу удержать свое тело вдали от него. Я должна сосредоточиться на том, чтобы мои руки оставались у меня за спиной, а не хватались за него.