Великое единство
Шрифт:
декабре 1941 года С. В. Ильюшин был [43] удостоен звания Героя Социалистического Труда, а группа
сотрудников его ОКБ награждена орденами и медалями Советского Союза.
6
В начале сентября 1941 года главного механика завода Л. Н. Ефремова вызвали в спецотдел завода. Ему, как начальнику аварийно-восстановительной службы, был адресован секретный приказ наркома А. И.
Шахурина, где говорилось, что необходимо срочно провести дополнительные работы по защите
заводских корпусов и строительству укрытий для людей.
о том, что гитлеровцы при бомбежках промышленных объектов часто применяют бомбы со взрывателями
замедленного действия. При этом замедление может быть различным, иногда длительным.
Приказывалось — в случаях, когда сброшенные на объект бомбы сразу не разорвутся, немедленно их
удалять с территории объекта для уничтожения, принимая максимум предосторожностей.
— Несмотря на то что война шла уже почти три месяца и мы многое слышали о зверствах противника, предупреждение о бомбах не было мною воспринято как что-то конкретное, — вспоминал позднее
Ефремов. — А то обстоятельство, что приказ был секретный и с ним, кроме директора и меня
ознакомлены были еще два-три человека, не способствовало распространению этого предупреждения
даже среди руководства завода...
17 сентября из Наркомата сообщили, что директора, парторга и председателя завкома вызывают в
Москву. М. И. Калинин будет вручать заводу орден Ленина. Шенкман, Мосалов и Федоренко уехали. На
заводе старшим начальником остался Белянский.
День 19 сентября 1941 года поначалу ничем не отличался от предыдущих дней. Было довольно тепло.
Осенью в Воронеже, как правило, долго держится хорошая погода.
В обеденный перерыв многие вышли на заводской двор погулять. Кто-то шел в столовую, кто-то из
близживущих спешил домой обедать. Словом, на улице в этот час было довольно порядочно людей, внимание которых неожиданно привлек треск пулеметных очередей и гулкие пушечные выстрелы, внезапно раздавшиеся с нескольких стрелковых точек охраны завода. Инстинктивно каждый обернулся
на звуки выстрелов, и многие увидели, как из облаков, почти над главным корпусом заводоуправления, вынырнул немецкий двухмоторный бомбардировщик «Хейнкель-111» и низко, на высоте не более
полутораста [44] метров, полетел вдоль основных производственных корпусов в сторону аэродрома.
Некоторые увидели, как из открытого бомболюка самолета полетели бомбы и стали падать на заводские
постройки. Кто-то крикнул: «Бомбит!» Через несколько секунд по заводскому двору в разных
направлениях уже мчались люди, сталкиваясь в дверях, врывались не только в укрытия, но и в различные
помещения. Все ожидали — вот-вот начнут взрываться бомбы...
— Точно, как в приказе наркома сказано! — с этими словами Ефремов вбежал в бункер заводского КП, где за центральным пультом уже находился Белянский и отдавал указания по телефону. В дальнем
бункера у телефона спецсвязи находился начальник главного управления Наркомавиапрома Б. Н.
Тарасевич и с кем-то громко разговаривал. Он требовал, чтобы на завод прислали саперов для вывозки
неразорвавшихся авиабомб.
— Нету саперов, черт бы их побрал, — выругался Тарасевич, бросая трубку телефона. — Обходиться
своими силами — порекомендовали в ПВО города, — бушевал он. — А если ваши бомбы — слышите, он
так мне и сказал: «ваши бомбы» — не разорвались при падении, значит, немец второпях не включил
взрыватели бомб, сбросил на «пассив», они и не разорвутся уже. — Тарасевич перевел дыхание и сразу
же официально обратился к Ефремову:
— Товарищ начальник аварийно-восстановительной службы, вам известен секретный приказ наркома о
бомбежках?
— Известен, товарищ начальник главного управления, — в тон Тарасевичу ответил Ефремов.
— Так вот, нужно немедленно организовать вывозку неразорвавшихся авиабомб с территории завода, немедленно, слышите?
— Операцию по вывозке бомб мы уже начали, сейчас сюда будут поступать сведения, в каких цехах
находятся эти бомбы.
— Это мы все сейчас организуем, Борис Николаевич, — вмешался в разговор Белянский, — а вас я
прошу дозвониться в обком и сообщить товарищу Никитину о наших событиях. Может быть, он
посодействует нам с саперами.
В помещение КП быстро вошел заместитель Ефремова Б. М. Данилов и еще с порога начал возбужденно
докладывать:
— Ну, кажется, все бомбы разыскали! Первая — самая крупная — торчит на улице между котельной и
главным трансформаторным вводом. Вторая угодила в кабельную траншею. Третья влетела в техотдел
цеха Лукашевского и там осталась. Следующая попала в цех гидропрессов. Еще по одной попали в цех
Петренко, в гальванический и в кузницу, следующая...
— Ясно, не теряй времени, — перебил Данилова Белянский, [45] — если бы все они взорвались, то завод
остановился бы надолго. А теперь эти «гостинцы» надо немедленно с завода удалить! Никаких саперов
скоро мы не дождемся, надо действовать самим.
— Александр Александрович, — обратился к Белянскому Ефремов, — мы с Даниловым пойдем
организовывать работу на местах. Бомбы будем выносить к проходным, благо большая часть, кажется, не
тяжелее пятидесяти килограммов. Сюда же нужно подать и автотранспорт, распорядитесь, пожалуйста.
— Добре, действуйте, ставьте меня в известность, что и как, где потребуется помощь.
Ефремов с Даниловым ушли, а по внутризаводской радиосети раздался голос Белянского:
— Всем начальникам цехов и отделов — немедленно вывести своих работников в укрытия и за
территорию завода. В цехах оставить только аварийно-восстановительные группы, которым действовать