Великий план
Шрифт:
Это был глупый вопрос. Лорла демонстративно откашлялась.
— Аркус Нарский, Аркус Великий. Аркус, основатель Черного Ренессанса. Зверь Госса, Чума Криисы. Победитель…
— Хорошо-хорошо! — рявкнул Энли, прижимая ладони к ушам. — Я не хотел тебя обидеть, девочка. Просто пытался понять, с кем… или с чем я имею дело. Но с тобой это, наверное, часто бывает, да? Люди тебя недооценивают?
— Наверное, — ответила Лорла. — Я с виду не такая, как на самом деле. — Она снова посмотрела на картину. — Сколько вам здесь лет, вам и вашему брату?
— Двадцать, — ответил Энли. — Я это помню, потому что мать заказала этот портрет себе
— Вы ненавидите своего брата? — спросила Лорла. — По-настоящему?
— Дьявол побери, да! — подтвердил Энли. — Для столь знающей девочки ты удивительно невежественна. Все в Наре знают о герцогах-близнецах с Драконьего Клюва.
Лорла нахмурилась:
— А я нет.
— Ну, я не намерен ничего тебе объяснять. Это дело личное и не имеет никакого отношения к твоему заданию. Оно касается только Эррита. — Энли резко оборвал себя. — Эррит, епископ. Ты о нем знаешь, надеюсь?
Лорла кивнула.
— Господин отправил меня в Гот из-за епископа, — ответила она. — Когда император Аркус умер, мне надо было бежать из лабораторий. Господин отправил меня к герцогу Локкену, чтобы меня защитить. Но он поднял флаг старого Нара, и его убили. — Лорла пристально посмотрела на Энли. — Он не стал поднимать Свет Бога. Как это сделали вы.
— Свет Бога — это мерзость, — заявил герцог. — И я поднял его не в знак верности, а выполняя далеко рассчитанный план, Лорла.
— Какой?
— Я тебе расскажу. И очень скоро. И ты сможешь отомстить епископу за то, что тебе пришлось бежать из Нара. Ты сыграешь самую большую роль в падении Эррита. Верь всему, что я тебе буду говорить, и делай то, что я велю, и твой господин будет очень тобой гордиться. Но ты должна быть терпеливой, хорошо? Сначала у меня дела с братом.
— С вашим братом? — недоуменно переспросила Лорла. — Но герцог Локкен сказал, что вы мне поможете. Ваши дела с братом — они не помешают планам господина?
— Нисколечко, — заверил ее герцог. — Видишь ли, на самом деле это один и тот же план. — Энли встал с кресла и направился к Л орле. Опустившись рядом с ней на колени, он взял ее за руку и заглянул ей в глаза. — Лорла, ты должна мне доверять. То, что мы с тобой сделаем, изумит всю империю. И когда твой господин вернется в Нар, нас обоих наградят. Может быть, господин сделает тебя королевой! Тебе этого хотелось бы, Лорла?
Он разговаривал с ней как с маленькой, и это ее раздражало. Однако она обдумала то, что он ей сказал. Стать королевой было бы чудесно. Возможно, это даже сделает ее желанной для мужчин. И может быть, у нее появится собственная семья.
— Королевой, — вздохнула она. — Да, если мой господин позволит, я бы хотела стать королевой. Энли сжал ей пальцы и улыбнулся:
— Тогда ты ею будешь, маленькая Лорла. Мы с тобой вернем Бьяджио империю. Мы с тобой возродим Черный Ренессанс, и даже гадкий бог Эррита нам не помешает.
Дэвн почти час ждал в библиотеке замка: Фарен уверял его, что герцог «уже идет». Он отдыхал в мягком кресле, с yдовольствием ел горячий суп и свежеиспеченный хлеб, флиртуя с горничной, которая принесла ему поесть.
Его просьба о сухой одежде осталась невыполненной, хотя Фарен сказал, что горничные пытаются подыскать для него что-нибудь подходящее. Для Дэвна подходящей была бы любая сухая одежда. Она даже не обязательно должна быть чистой.
Прошел почти час — и в комнату вернулся Фарен. Он виновато развел руками.
— Извините, — проговорил он, — но герцог Энли этим вечером плохо себя чувствует. Наверное, на кухне приготовили несвежую рыбу. Он не сможет повидаться с вами сегодня. Возможно, утром.
Дэвн бросил ложку в пустую плошку из-под супа.
— Где Лорла?
— Уверяю вас, с девочкой все в порядке, — ответил вечно улыбающийся слуга. — Ей предоставили отдельную комнату. Кажется, она уже спит. Я позаботился о том, чтобы вам отвели комнату рядом с ней. Если хотите, вы можете к ней заглянуть.
Дэвн прихватил остаток хлеба и встал на ноги.
— Покажите ее мне, — сказал он, безуспешно пытаясь говорить вежливо. Ему не годится слишком сильно настраивать против себя хозяев дома. Теперь, когда Гот разрушен, деваться ему некуда. — И, Фарен, как насчет одежды?
— Она ждет вас в спальне, — заверил тот. Он посторонился, пропуская Дэвна впереди себя. — Если вы пройдете со мной…
— Хорошо, иду, — отозвался Дэвн.
Он прошел мимо слуги к двери и уже почти вышел за дверь, когда почувствовал резкий рывок за шею. Руки Дэвна рванулись к горлу, его потянуло назад. Проволока или веревка… Фарен тяжело дышал, заваливая его назад. Дэвн попытался закричать — и не смог. Мышцы шеи напрягались, он задыхался, но петля оставалась на месте, врезаясь ему в плоть, не давая глотнуть воздуха. Он отчаянно попытался подсунуть под гарроту пальцы, но Фарен извивался, словно акула, тянул и дергал, заставляя проволоку врезаться все глубже, рассекать тело.
— Сильный ты, однако! — пропыхтел Фарен. — Тянешь тебя, как рыбу!
Дэвн отчаянно пытался вздохнуть. А потом пришло забытье. Он словно издалека почувствовал, как гаррота перерезает ему дыхательное горло. Как это ни удивительно, но никакой боли не было…
7
«Принц Лисса»
В океанах Нара дни короткие, а ночи — длинные. Здесь, на севере мира, осень уже почти умерла, и белые шапки на воде становились все выше по мере приближения зимы. Черная империя, эта огромная преступная страна, лежала на горизонте бесконечной полосой, но у моряков Лисса вид такой протяженной суши вызывал отнюдь не радость. Они вышли в плавание много месяцев тому назад, оставив позади руины своей страны и своих печальных жен, и в холодных кубриках шхун их могли утешать только яркие воспоминания об уюте. Работа предстояла дерзостная и жестокая, а многие из моряков были еще совсем мальчишки, не испытанные ранее в бою. Только битва превратит их в мужчин.
В каюте командующего флотом Пракны был всего один иллюминатор. Это было тесное помещение на баке, и круглое окошко было чуть больше его собственной головы. Но для Пракны иллюминатор был подзорной трубой в другой мир. В тихие ночи, вроде этой, когда поздний час заставлял матросов на палубе затихнуть, Пракна смотрел в окно на туманное сияние Нара и пытался представить себе его обитателей. После десяти лет войны противник оставался таким же непостижимым. Пракна целиком погружался в созерцание, убаюканный покачиванием корабля, и отдавался воспоминаниям. И порой он грезил — о еде и свежих фруктах, о тепле Сотни Островов, о нежной дружбе с женой и утраченных ласках.