Великий план
Шрифт:
— В последнее время у меня в Наре стало много врагов.
— И много друзей, милорд. Бьяджио рассмеялся.
— Их число уменьшается, милый Симон. Смерть Локкена это доказала. — Лицо графа стало жестким. — И нам еще предстоит разбираться с Талистаном. Они не примут меня в качестве императора. Тэссис Гэйл похож на Эррита. Он считает, что я слишком слаб, чтобы быть императором!
— Они оба глупцы, господин.
— Да. — Бьяджио ударил каблуком в песок. — Герцог Локкен был хороший человек. Верный. Он понимал, что такое Черный
— Он будет отомщен, милорд.
— О, безусловно, — подтвердил Бьяджио. Повернувшись к Симону, он стиснул ледяными пальцами его плечи. — Посмотри на меня, Симон!
Симон повиновался. Глаза Бьяджио были нестерпимо яркими.
— Да?
— Что бы тебе ни говорили другие, что бы ты ни думал о моем плане, даю тебе слово: он сработает. Я намерен не просто убить Эррита. Я планирую уничтожить его — и его лизоблюдов. Когда мы снова придем к власти, с нами никто не сможет бороться. Ни Эррит с его больной церковью, ни Фор-то с его легионами, никто! Мой великий план учитывает их всех, Симон. Всех наших врагов.
— Я верю вам, милорд, — сказал Симон. — Я действительно вам верю.
— Но ты беспокоишься. Тебе кажется, что я позволяю лиссцам нападать на Нар из злости. Это не злость, Симон, это часть моего плана. Ты можешь это понять?
Симон улыбнулся:
— У меня нет вашего дара, господин. Но если вы говорите, что это так, то я вам верю. Безусловно. Лицо Бьяджио смягчилось.
— Спасибо тебе, мой друг.
Симон почувствовал прилив смелости. Во рту у него пересохло. Он отчаянно пытался найти нужные слова.
Бьяджио направился обратно к вилле.
«Сейчас! — приказал себе Симон. — Делай это сейчас!"
— Милорд! — пролепетал он.
— М-м?
— Могу я просить вас о милости?
— Конечно.
Симон поспешно догнал его. Идя позади графа на расстоянии шага, он пытался облечь свою просьбу в слова. То, чего он хочет, граничит с невозможным, но они с Бьяджио друзья. Почти.
— Симон, — сказал Бьяджио, — перестань тянуть и выскажи свою просьбу.
Симон судорожно облизнул губы.
— Это касается Эрис, милорд. Шаги графа заметно замедлились.
— О!
— Видите ли, я к ней привязался.
— Да, я знаю, — ответил Бьяджио, и в его голосе зазвучала прежняя, хорошо знакомая Симону ревность.
— Милорд, то, о чем я хочу попросить… это трудно.
Симон остановился и опустил глаза. Бьяджио тоже остановился. Граф с любопытством смотрел на своего слугу.
— Ты это начал, — предостерег Бьяджио. — Изволь закончить. Ну же, задавай свой вопрос.
Симон выпрямился и посмотрел Бьяджио прямо в глаза.
— Я люблю Эрис, милорд. Я полюбил ее сразу, когда вы ее купили. Я хочу быть с ней. Я хочу, чтобы она стала моей женой.
Симон ожидал ярости — но ее не последовало. На мгновение лицо Бьяджио стало безмятежным, а потом на нем отразилось новое
— Это довольно неожиданно, — сказал граф. — Я… — он на секунду замолчал и пожал плечами, — удивлен.
— Я понимаю, что прошу многого, милорд. Я знаю, что это не соответствует традициям. Но я действительно ее люблю. — Симон склонил голову, а потом опустился на одно колено прямо на песок. Поймав холодную руку Бьяджио, он поцеловал ее. — Милорд, я молю вас об этом. Позвольте, чтобы Эрис стала моей. Я преданно вам служил. И всегда буду вам служить. Вы — моя главная страсть.
Бьяджио насмешливо фыркнул.
— Но не такая главная, как эта танцовщица! Встань, Симон. Не ставь себя в неловкое положение.
Симон встал, но не поднял головы. Бьяджио повернулся к нему спиной. Несколько томительных минут граф смотрел вдаль и почти не дышал. Теплый ветерок шевелил его золотые волосы. Волны накатывались и отступали, а Бьяджио все продолжал стоять, словно одна из дворцовых статуй — холодный и неприступный.
— Симон, ради тебя я это сделаю, — проговорил наконец граф. — Потому что ты мне дорог. Ты это знаешь? Ты знаешь, насколько я к тебе привязан?
Симон это знал.
— Да, милорд.
— Эрис — мое сокровище, мое имущество. Во всей империи не найдется танцовщицы, равной ей. Но тебе я ее отдам, Симон. Ради тебя я нарушу традиции Рошаннов.
— Спасибо вам, милорд. Вы поистине…
Бьяджио повернулся лицом к нему.
— Но взамен ты должен кое-что для меня сделать.
— Все, что угодно, — мгновенно пообещал Симон. — Просите меня о чем угодно, милорд. Я сделаю это охотно.
— Ты вернешься обратно в Люсел-Лор. Ты найдешь Ричиуса Вэнтрана. И ты украдешь у него дочь и привезешь ее ко мне.
— Что…
— Это все, Симон. Такова моя цена за эту женщину. Привези мне дочь Шакала.
— Но, милорд, Вэнтрана охраняют! Невозможно…
— Ты себя недооцениваешь, мой друг, — засмеялся Бьяджио. — Ты можешь это сделать. Ты — мой лучший агент, единственный, кому это по силам. Войди к Вэнтрану в доверие. Разузнай его планы. Заставь его тебе доверять. А когда он потеряет бдительность, укради его ребенка.
— Но почему? — пролепетал Симон. — Зачем вам эта девочка? Она еще совсем маленькая…
— Я хочу того, чего хотел всегда! — зарычал Бьяджио. — Я хочу, чтобы Вэнтран мучился! Он отнял у меня Аркуса. А теперь я отниму у него то, что ему дорого. Это справедливость, Симон. И больше ничего.
Симон пытался взять себя в руки. Это была не справедливость, а безумие, но он не мог этого сказать. Сейчас — не мог. Эрис почти принадлежала ему. Они могут пожениться. Бьяджио дал согласие.
— Милорд, даже если бы я смог войти ему в доверие и украсть ребенка, то как я могу добраться сюда с нею? Мы далеко от Люсел-Лора!