Великий перелом
Шрифт:
— Они не лезут на рожон — на наши пушки, — как раньше, — сказал он. — Долго же они этому учились, а? Британцы быстрее усвоили, еще в Северной Африке. Даже русские быстрее научились, а это уже показатель.
На правом фланге противотанковая ракета ящеров попала в Pz-IV, переползавший с одной скрытой позиции на другую. Танк вспыхнул, пламя вырвалось из всех его люков, из башни выплыло кольцо черного дыма идеально правильной формы. Никто из пяти членов экипажа не спасся.
Затем по германским танкам начала
Ягер решил, что пора дать сигнал к окончанию боевой операции. Ящеры теперь не были столь расточительны в использовании особых снарядов, разбрасывающих мины, как в начале войны, но время от времени применяли их. Ему не хотелось потерять половину своего танкового парка из-за подбитых гусениц.
А люди просто обрадовались передышке. Когда Гюнтер Грилльпарцер развел костерок, он повернулся к Иоганнесу Друккеру и спросил:
— У тебя никогда не было ощущения, что ты живешь уже слишком давно?
— Не пори чепухи, — ответил водитель. — Просто по твоей могиле прошел гусь.
— Может, ты и прав, — сказал Грилльпарцер. — Надеюсь, что так. Но, Иисус! Каждый раз, когда мы ввязываемся в бой с ящерами, я не верю, что выйду из него целкой. В смысле целым.
Отто Скорцени обладал способностью материализовываться из воздуха, словно дух из «Тысячи и одной ночи».
— Ты еще молодой человек, — сказал он. — Целка в день — это для тебя маловато.
— Не ожидал, что ты обернешься так скоро, — сказал Ягер, когда танкисты заржали.
— Черт возьми, не ври — ты вообще меня не ждал, — со смехом сказал Скорцени. — Но мне надо было сообщить тебе новости, а по радио я их передать не мог — вот потому я здесь.
Он принял позу, которая, вероятно, изображала религиозного проповедника. Ягер и представить не мог кого-то, кто был бы так мало похож на Мартина Лютера. Эсэсовец подтолкнул его локтем. Они отошли от костра и огромной надежной «пантеры». Тихим голосом Скорцени произнес:
— Она на месте.
— Я так и понял, — ответил Ягер. — Иначе ты все еще был бы в Лодзи. Но как тебе удалось обстряпать дельце?
— У нас свои методы, — сказал Скорцени. — Сколько-то имбиря ящерам, сколько-то золотых монеток для поляков. — Он рассмеялся. — Некоторые из них даже, возможно, выживут, чтобы успеть попользоваться добычей, но немногие.
Снова став собой, он преобразился в самого страшного человека, какого только знал Ягер.
— Когда она взорвется? — спросил он.
— Когда я получу приказ, — ответил Скорцени. — Теперь, когда она доставлена на место, все мои ребята в этой забавной черной форме отправятся домой. Это будет мой личный спектакль. И знаешь? — Он дождался, пока Ягер покачает головой, и только затем договорил: — Я и в самом деле с удовольствием жду этого.
Нет, поистине страшным Скорцени становился, только дав волю словам.
Куча
— Мы нисколько не продвинулись вперед, — сказал он. — Мы не очистим Миссисипи от ящеров и через неделю после Судного дня.
— Да, — угрюмо согласился Малдун. — Они не очень-то согласны отступать, не так ли?
— Да уж, — сказал Остолоп.
Все шло неплохо до тех пор, пока армия США не попыталась пойти в наступление южнее Марблхеда. Они продвинулись на две мили и застряли. Наступление поддерживали два десятка танков «Шерман» и несколько устаревших танков «Ли». Пара «Шерманов» все еще была на ходу, но теперь их держали подальше от тех мест, где их могли подбить ящеры. В определенном смысле Остолоп понимал соображения командования. С другой стороны, не соглашался. Какой смысл иметь танки, если боишься использовать их?
Справа от него за обгоревшим корпусом «Ли» минометный расчет открыл огонь по позициям ящеров в нескольких сотнях ярдов к югу от фермерского дома.
«Бум! Бум! Бум!» Эти маленькие хвостатые снарядики летели недалеко, но разбрасывали вокруг множество взрывчатых и стальных осколков.
Ящеры не стали терять времени и тут же ответили. Остолоп приник к земле и окопался. Рядом свистели не только мины: ящеры били и из пушек, причем, вероятно, с такого расстояния, что американская артиллерия ответить им не могла.
Под прикрытием этого огня пехота ящеров пошла вперед. Когда Остолоп услышал хлопки автоматической винтовки «браунинга», он поднял голову и принялся стрелять из своего «томпсона». Он не знал, попал он в кого-то из ящеров или нет. «Браунинг» на таком расстоянии мог бить наверняка, но стрелок с «томпсоном» мог рассчитывать хотя бы ранить кого-нибудь только при большом везении. И все же ящеры залегли. Уже ради этого стоило открывать преждевременный сильный огонь.
— Не похоже, что они скоро поднимутся, — прокричал Малдун, перекрывая грохот.
— Согласен, — сказал Дэниелс. — Им хочется немного переждать в обороне. И знаешь? На их месте я тоже был бы рад подзадержаться.
Через пару секунд после этого неподалеку взорвался крупный снаряд, забросав их землей, ошеломив и наполовину оглушив.
Остолоп оглянулся на окоп ярдах в двадцати от них, чтобы убедиться, уцелел ли его радист. Парень двигался и не кричал, и Дэниелс сделал вывод, что ничего непоправимого с ним не произошло. Он подумал: не стоит ли потребовать у командования ударить по позициям ящеров химическими снарядами с ипритом, чтобы заставить их отступить?