Великий Кофта
Шрифт:
«Великий Кофта» — злободневная пьеса. Гете построил ее действие на опубликованных в печати сведениях о процессе. Так как участники скандального происшествия с бриллиантовым ожерельем были живы, он изменил их имена. В его пьесе действующие лица обозначены как Принцесса (Мария-Антуанетта), Каноник (кардинал де Роган), Маркиз и Маркиза (граф и графиня де ла Мотт), Граф. Гете снизил ранг и положение некоторых действующих лиц. У него не королева, а владетельная принцесса, не кардинал, а каноник — священнослужитель католического
Гете изображает в своей комедии нравственное разложение аристократической среды, являвшееся одним из симптомов кризиса феодальной монархии. Ограничив действие узким кругом лиц, он сумел, однако, создать выразительные типы дворян, подлинных и мнимых, живущих в атмосфере разврата, обмана, интриг. Гете очень выразительно показал духовный разброд в этой среде. С одной стороны, трезвый и расчетливый практицизм, с другой — вера в мистику и чудеса, эксплуатируемая ловкими проходимцами.
В XVIII веке было широко распространено движение тайных обществ — так называемых «вольных каменщиков» или «франкмасонов». Они ставили целью нравственное облагораживание человечества, распространение идеала братской любви, равенства и взаимопомощи. Действующие лица комедии также рассуждают на эту тему, но, зная их поступки, читатель имеет возможность убедиться в том, что они лицемерно прикрывают свое неблаговидное поведение высоконравственными рассуждениями. Масоны имели разработанный церемониал и обставляли свою деятельность таинственностью. Они прибегали также к разным магическим обрядам.
…сорокадневный пост. — Калиостро предписывал строгий пост тем, кто желал добиться нравственного и физического возрождения (Э. Шмидт). Пост входил также в число предписаний для членов масонских лож.
Для него все сословия равны… «Мои ученики… суть короли…» — Масоны проповедовали равенство. Некоторые монархи, из политических целей кокетничая вольнодумством, вступали в масонские ложи (общества).
…его духи… — Речь идет о Калиостро, который утверждал, что он маг и ему будто бы подвластны духи, выполняющие любые его приказания. Самого себя Калиостро выдавал за посланца Великого Кофты, позднее за самого Кофту, древнеегипетского жреца, якобы одного из основателей масонства, обладающего бессмертием.
Ассаратон, Пантассаратон — имена духов, якобы помогающих Калиостро.
Итруриель. — Ангел-хранитель, упоминаемый в
Великий Мастер — титул главы масонской ложи.
…тайны второй степени. — Каждый масон проходил три степени нравственного совершенствования, которые описаны дальше в тексте.
Вы, никак, сами делали это золото… — Калиостро выдавал себя за алхимика, умеющего превращать неблагородные металлы в золото.
Брат ваш уехал в колонии. — В подлиннике — «на острова»; имеются в виду колонии Франции в Карибском море, где она владела в XVIII в. островами Гаити, Гваделупа, Мартиника.
Граф Ростра. — Намек на имя Калиостро. В комической опере, задуманной первоначально Гете, этот персонаж именовался граф Rostro di Impudente, что по-итальянски означает «Бесстыжее Рыло».
«Где непорочная? Где голубица?» — Свои магические фокусы Калиостро совершал при помощи ассистентки, которая должна была быть невинной девушкой.
Ступайте же, ступайте и как следует вглядитесь в мир… — В первоначальном варианте эту речь произносил граф, и она вполне соответствует его взгляду на жизнь.
Египетская ложа. — Масоны декорировали места своих собраний в экзотическом духе и придавали характер необычности всему ритуалу своих сборищ.
…человека, который не менее стар, чем египетские жрецы… — Здесь Калиостро выдает себя за Великого Кофту.
In verbis, herbis et lapidibus (лат.) — Друг Гете Лафатер был знаком с Калиостро. От него Гете узнал, что на другой день после встречи с итальянским авантюристом в Страсбурге Лафатер послал ему записку: «Откуда ваши знания? Как вы их приобрели? В чем они заключаются?» Калиостро ответил приведенными здесь латинскими словами, означающими: в словах, в травах и камнях.
…Соломон заклинал духов… — Таково было древнее восточное поверье. Гете упоминает это и в «Фаусте» (см. т. 2).
Deus ex machina (лат.) — бог из машины. Так назывался прием древних драматургов, вводивших в действие бога, который на особом приспособлении (машине) спускался с небес, чтобы все уладить. Лучшие поэты избегали применять этот прием, как слишком искусственный. «Бог не должен сходить для развязки узлов пустяковых», — писал Гораций в «Науке поэзии» (ст. 191, перевод М. Гаспарова).