Великий Кофта
Шрифт:
Племянница (нерешительно). Тетушка!..
Маркиз (увлекая ее за собой). Да признайтесь же ей, и нечего притворяться! Все уговорено! Идемте! И не сопротивляйтесь! Не то я подниму шум, а в минуту отчаяния я способен выдать нас всех.
Маркиза. Ужасно! Ужасно! Я погибла.
Рога внезапно смолкают, завершив бойкую и живую мелодию.
Полковник (возвращаясь с каноником в сопровождении двух швейцарцев). Сюда, сударь мой, сюда.
Каноник. Как вы смеете? Здесь дозволено бывать всем и каждому.
Полковник. Каждому гуляющему, не каждому
Каноник. Уж не думаете ли вы, что я безоружен? (Сует руку в карман и достает оттуда пистолет.)
Полковник. Спрячьте свой пистолет. Можете выстрелить в меня, но из сада вам все равно не выйти. Все выходы перекрыты. Покоритесь своей участи, которую вы сами же по неразумию себе уготовили.
Маркиза (которая между тем внимательно прислушивалась к происходящему). Какой новый и неожиданный оборот! Давайте, перейдем на другую сторону. Если мы не будем заодно, мы все погибнем.
Маркиза, маркиз, племянница хотят перейти на ту сторону, откуда пришли, но дорогу им заступают два швейцарца.
Мы пропали!
Маркиз. Нас предали!
Племянница. Я погибла!
Каноник (оказавшийся в эти минуты подле племянницы). О, боже!
Полковник. Никому не двигаться с места! Вы все мои пленники.
Каноник (указывая на племянницу). Она тоже?
Полковник. Само собой.
Каноник. Несчастье мое так велико, что я не в силах охватить его умом.
Полковник. Не так велико, как ваше неблагоразумие.
Каноник. Я снесу любой упрек, снесу любую кару оскорбленной справедливости. Я последую за вами, заточите меня в темницу, если таковы полученные вами указания, но отнеситесь с должным почтением к этому неземному существу. Скройте, что видели, отпирайтесь, лгите, тем вы лучше послужите государю, нежели прискорбной, ужасной правдой, что его дочь, его единственная, его любимая дочь…
Полковник. Я знаю свои обязанности и вижу здесь только моих пленников, я знаю только приказы и буду их выполнять.
Маркиза. Куда же?!
Маркиз. И зачем я сюда пришел!
Племянница. Страхи мои были не напрасны!
Каноник. Ужели я — несчастнейший среди людей?! Что здесь творится? Мыслимо ли это? Как может государь поднять руку на самое дорогое, что у него есть? Моя повелительница! Друзья мои! Это я вверг вас в пучину бедствий! Почему мне было суждено родиться на свет? Почему так полюбить? Почему я не внял много раз посетившей меня мысли расточить свою нежность, свое честолюбие под другим небом, на другие предметы? Почему я не бежал? Почему, ах, почему меня неизменно влекло обратно? Я готов упрекать вас, готов бранить себя, проклясть, и, однако, задумываясь в этот миг над своей участью, я не могу пожелать, чтобы все сложилось иначе, ибо по-прежнему почитаю себя счастливцем даже в несчастье.
Полковник. Кончайте, сударь, настало время выслушать меня.
Каноник. Я готов, но сперва освободите нашу повелительницу. Возможно ли ей стоять здесь, в ночной росе, и выслушивать приговор страдальцу, в коем она принимает участие? Нет, нет, ей будет дозволено вернуться в свои покои, ей не след оставаться долее под взглядами ландскнехтов, которые радуются ее унижению. Спешите, о, спешите же, моя госпожа, кто посмеет этому воспротивиться? А человек, что схватил меня, и великаны, что наставили на меня свои алебарды, все суть ваши слуги. Ступайте, будьте счастливы. Кто посмеет остановить вас? Не забудьте только о том человеке, который после долгих ожиданий мог упасть к вашим ногам, мог признаться, что вы ему дороже всего на свете. Взгляните еще раз на его страдания, его скорбь, а затем предоставьте его жестокой, ополчившейся против него
Бросается к ногам племянницы, та льнет к маркизе. Маркиз стоит рядом с выражением растерянности; все вместе они образуют в правой части сцены красивую группу, которая немыслима без обоих швейцарцев. Полковник и еще два швейцарца стоят слева.
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Те же и граф.
Граф (которого два швейцарца подталкивают тупым концом алебарды). Говорю вам, вы до конца своих дней будете раскаиваться в этой грубости! Так встретить меня! Величайшего из смертных! Да знаете ли вы, что я граф Ростро, di Rostro impudente [1] , почтенный и всюду почитаемый чужеземец, мастер всех тайных наук, повелитель духов…
1
Наглая морда (итал.).
Швейцарцы. Вот и растолковал бы все это полковнику, полковник у нас понимает чужеземные речи, а ежели кто будет упираться, мы тому с двух сторон пощекочем ребра и покажем дорогу, как нам было велено.
Граф. О люди, люди, ужели вы начисто лишены разума?
Швейцарец. Разум есть у нашего начальника. Сказано, идти прямо, прямиком, вон там он и стоит, наш полковник.
Граф (повелительно). Не смейте касаться меня!
Каноник (заслышав голос графа, приходит в себя и вздрагивает). Да, я ожидал тебя, Великий Кофта, достойнейший мастер, благороднейший среди смертных. Ты допустил своего сына до такого падения, чтобы совершить чудо, снова его поднять! Мы все в неоплатном долгу перед тобой. Мне незачем признаваться тебе, что на это приключение я отважился без твоего ведома. Ты знаешь, что произошло, ты знаешь, как несчастливо все завершилось, иначе ты не пришел бы. Этим своим явлением, о Великий Кофта, ты соединяешь больше благородных душ, чем, быть может, тебе довелось видеть за все время твоих долгих странствий по земле. Вот стоит твой друг, всего лишь несколько минут назад — счастливейший, теперь же — несчастнейший из людей. Вот дама, достойная величайшего счастья. Вот друзья, которые с живейшим участием пытались сделать все возможное и невозможное. Случилось невероятное. Мы здесь все вместе и все вместе наказаны за свое недоверие к тебе. Ежели бы ты сам нас здесь собрал, твоя мудрость и твоя мощь направили бы обстоятельства… (Задумавшись на мгновение, продолжает решительно.) Нет, не стану ничего говорить, ничего желать: сложись все, как уговорено, у тебя не было бы случая предстать во всем блеске своем, подобно deus ex machina, благостному божеству, спуститься к нам и положить конец нашей беде. (С доверчивой улыбкой приближается к графу.) Как же вы решили, друг мой? Видите, наши стражи уже словно окаменели, стоит вам сказать лишь слово, и они погрузятся в сон и забудут все, что произошло, а мы между тем счастливо уйдем восвояси. О, не медлите, мой друг, прижмите меня к своей груди, простите меня и спасите!
Граф (обнимая его, с величественным видом). Я прощаю тебе. (Полковнику.) Мы немедля уедем отсюда.
Полковник (посмеиваясь). Как же, как же!
Каноник. Какое чудо!
Маркиза (маркизу). Как это понимать? Может, он и впрямь нас спасет?
Маркиз. Я начинаю верить, что он настоящий колдун.
Полковник. Довольно с меня ваших речей, я теперь слишком хорошо знаю, как с кем обойтись. (Лицом к кулисе.) Выходите, молодой человек, вы и без того слишком надолго оставили меня в одиночестве.