Великий Кофта

Гете Иоганн Вольфганг

Маркиза. Мы с вами, дитя мое! Только смелей! Опасности для вас нет ни малейшей, через пять минут все останется позади. (Тоже уходит.)

Племянница (одна). О, боже, пусть даже глубокая ночь скроет мой грех, что мне в том? День благословит каждое доброе дело, свершившееся в ночной тиши, и обратит к преступнику мрачный, ужасный лик.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Племянница. Каноник.

Племянница садится в беседку и держит розу в руках.

Каноник (появляется

с противоположной стороны из глубины сцены). Глубокая тишина предвещает мне близкое счастье. Ни звука не слышу я в этих садах, которые милостью нашего государя предоставлены в пользование гуляющим и в хорошие вечера обычно служат прибежищем то одинокому, несчастному любовнику, то радостной и счастливой парочке. О, благодарю тебя, небесный светоч, за то, что ты сегодня оделся в легкое покрывало! И ты радуешь меня, порывистый ветер, и ты, мрачное дождевое облако, спугнувшее беспечные компании, что зачастую праздно слоняются по аллеям, заполняют беседки громким смехом и, не получая сами большой радости, отравляют другим сладчайшие минуты. О вы, прекрасные деревья, мне кажется, вы много подросли за те несколько лет, что я был разлучен с вами прискорбным для меня изгнанием. Я снова вижу вас, вижу, исполненный прекрасных надежд, и грезы, некогда посещавшие меня в тени вашей молодой листвы, теперь сбываются. Я счастливейший из смертных.

Маркиза (неслышно подойдя к нему). Это вы, каноник? Приблизьтесь же, приблизьтесь к своему счастью! Видите, там, в беседке?

Каноник. О, я поистине наверху блаженства!

Маркиза отступает в тень.

(Входит в беседку и бросается к ногам племянницы.) О, достойная величайшего поклонения смертная, о, первая из женщин! Позвольте мне безмолвно замереть у ваших ног, позвольте прикоснуться к этой руке, излив в едином вздохе свою признательность, свою жизнь.

Племянница. Но, сударь…

Каноник. Не отверзайте уста, божественная, довольно и вашего присутствия. Пусть вы потом снова скроетесь от меня, я годами смогу наслаждаться этим счастливым мгновением. Мир полон вашими совершенствами, ваша красота, ум, добродетель восторгают всех людей. Вы подобны божеству, к нему не привлекаются с иной целью, кроме преклонения, кроме просьб о невозможном. Вот и я, моя повелительница…

Племянница. О, встаньте же, сударь…

Каноник. Не прерывайте меня. Вот и я здесь, но не с тем, чтобы просить, а чтобы поблагодарить, поблагодарить за то необыкновенное чудо, которым вы спасли мне жизнь.

Племянница (поднимаясь). Довольно!

Каноник (на коленях, удерживает ее). Да, да, довольно слов, их слишком много! Простите меня! Даже боги прощают, когда мы слишком многословно просим их, хотя им давно ведомы и наши потребности, и наши желания. Простите мои слова! Но когда бедный человек хочет отдать все, чем обладает, ему не найти ничего лучше слов. Вы много даете людям, о августейшая повелительница; нет дня, не отмеченного вашими благодеяниями, но в этот счастливейший миг я дерзаю сказать, что почитаю себя единственным, кто в такой мере знает вашу благосклонность и кто может сказать себе: ее прощение возносит тебя на высоту, заведомо большую, чем та пропасть, в которую ты когда-либо мог низвергнуться. Она возвращает тебе свою благосклонность способом,

который навсегда послужит залогом ее намерений, она делает твое счастье, укрепляет, увековечивает его, и все это — в одно мгновенье.

Племянница (делает шаг вперед, вынуждая тем самым каноника подняться с колен). Удалитесь, сюда идут! Мы еще увидимся.

Пока он поднимался, она протянула ему руку и, уходя, оставила розу у него в руках.

Каноник. Да, теперь я поспешу, я удалюсь, я укрощу бурное желание, которое толкает меня на величайшую дерзость. (Он бросается к ней, но тут же вновь отступает.) Нет, не опасайтесь, я уйду, дозвольте мне только договорить, ибо от одного вашего знака зависит вся моя дальнейшая жизнь. Я сознаю все, поскольку достаточно владею собой, чтобы некоторым образом пойти наперекор этой счастливой минуте. Можете навеки отвратить от меня свой лик, если вы намерены отнять у меня надежду когда-нибудь найти успокоение в этих объятиях после всех заслуженных и незаслуженных страданий. Скажите хоть слово! (Хватает ее за руку.)

Племянница (пожимая его руки). Обещаю все, все, только оставьте меня.

Каноник (прижавшись лицом к ее рукам). Вы делаете меня счастливейшим из смертных, распоряжайтесь мной безраздельно.

Вдали трубят два рога, и звуки их сливаются в весьма благозвучную каденцию. Каноник между тем стоит, прильнув лицом к рукам племянницы.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же, маркиза, Маркиз, затем полковник швейцарской гвардии и его швейцарцы.

Маркиза (вторгаясь между обоими). Поспешайте, друг мой, удалитесь, мне почудился шорох, вы ни минуты не можете чувствовать себя в безопасности, в замке могут хватиться принцессы, поспешайте, мы должны уйти.

Каноник (с трудом отрываясь). Я должен, я готов уйти. Прощайте, не заставьте меня томиться целую вечность. (Осторожно уходит налево в глубину сцены.)

Маркиза. А вы, племянница, следуйте за мной. Счастливого пути, маркиз, и как следует сделайте свое дело, а свою жену — и свою приятельницу — вы увидите в самом непродолжительном времени. Обнимите его на прощание, племянница.

Маркиз (обнимает племянницу и перетягивает ее на свою сторону). Сюда, прелестное дитя, ступайте за мной, вас ждет моя карета.

Племянница (в нерешительности). Боже, к чему это приведет?!

Маркиза (хватая племянницу за руку). Маркиз! Что это значит? Вы сошли с ума?

Маркиз. Не поднимайте шума. Она принадлежит мне. Оставьте мне это создание, в которое я безмерно влюблен, а я, со своей стороны, обещаю вам надлежащим образом выполнить ваше поручение. Я поеду в Англию, сделаю ваши дела, мы вас там дождемся и встретим честь по чести, но только оставьте мне ее.

Маркиза. Это невозможно! Следуйте за мной, племянница. Как вы находите наглость моего мужа? Отвечайте же! Или вы с ним заодно?