Век эмпирей
Шрифт:
«Это всегда будет волновать меня, — думал капсулир, — способность пилотировать звездолет, острые ощущения от гиперпространственных прыжков, привилегия летать во флоте, все это…» Один лишь вид перехватчиков Федерации, — каждый на расстоянии двухсот метров от крыла другого, в синевато-белом сиянии разогретых двигателей, служил для него чистым вдохновением. Приказав дронам с камерами переместиться направо, сосредоточил ментальный взор на формировании военных кораблей флота Республики с другой стороны. Коричневато-оранжевый окрас атакующих фрегатов класса «Ягуар» придавал им угрожающий вид, их симметричные двойные носы пронзали пространство,
— Рыцари, подготовиться, — предупредил командир эскадрильи Федерации, как только наружные небесные объекты замедлили ход. Поисковые системы «Таранисов» тут же обнаружили многочисленные цели: три вражеских линейных корабля, сопровождаемые пятью сторожевыми пушками, расположенными на сферической боевой платформе диаметром 100 километров. Корвин немедленно узнал тактическую ситуацию.
— Эскадрильи Рыцарей, вступайте в бой с линейными кораблями, назначаю Первую, Вторую и Третью; Четвертая эскадрилья обеспечит прикрытие, огневая поддержка два, — приказал командир.
— Передаю, выполняю, — ответил Корвин, направляя свой перехватчик к линейному кораблю и включая двигатель микродеформации. Без промедления его судно было катапультировано со скоростью выше двух километров в секунду. Тактический прием был лобовым. Линейные корабли обычно были вооружены большими, медлительными башенными орудиями, которые были неэффективны против малых и стремительных целей. Быстро преодолев разделяющее их расстояние, перехватчики могли опередить орудия, прежде чем те развернутся на башнях, и способны использовать свои стазисные сети и деформационные ловушки, чтобы удерживать эти громыхающие цели до того, как прибудет более мощное подкрепление.
Мощный залп одного из сторожевых орудий ударил по кораблю Корвина, сбивая его с курса. «Черт побери, — выругался он, перестраивая свой вектор и молясь, чтобы его щиты могли выдержать другой удар. — Что, черт возьми, делает эта Четвертая!?» Через внешнюю камеру он мог видеть другие перехватчики, также попавшие под огонь смертельно-точных ударов сторожевиков, которые имели лучшую позицию и отслеживали передвижения любой другой орудийной платформы в окрестности. Единственная цель Четвертой эскадрильи состояла в том, чтобы снять эти орудия прежде, чем они могли повредить или уничтожить перехватчики.
Но вместо того, чтобы сконцентрировать огневую мощь группы поддержки на отдельных орудиях, командир направил один атакующий фрегат на сторожевик. Эта ошибка стоила дорого: второй залп ударил по кораблю Корвина, испаряя остатки защитных экранов и разрушая броню.
Холодный автоматический голос боевого модератора сообщил об условной гибели Корвина.
— Рыцарь-пять уничтожен.
«Зашибись, — пробормотал Корвин, уводя корабль прочь от сражения. — Как раз то, чего не должно случиться». Управляемое дроном сторожевое орудие, только что обстрелявшее его корабль, ударило по следующему в его крыле, и в несколько секунд остальная часть эскадрильи Рыцарей была также «уничтожена». Ни один из них даже не приблизился к строю линейных кораблей.
— Миссия потерпела неудачу, — объявил командир Федерации. — Рыцари, в этом нет вашей личной ошибки, но вы не должны этого забывать. Вы должны слышать это сообщение на канале
«Слишком много для единства и укрепления морали, — размышлял Корвин, разворачивая свой „Таранис“, чтобы установить курс на базу. — Лучше вечером уйти из зала пораньше, прежде чем мордобой станет бесконтрольным».
Объединенные военные действия Федерации и Республики были краеугольным камнем отношений между этими двумя нациями в течение прошлых двухсот лет. Галленте, желавшие тренировать минматаров, не травмируя их гордость, предложили учения как средство для построения доверия и самостоятельности Республики. В последние годы была надежда, что престиж капсулиров, подкрепленный сильным флотом, может объединить разрозненную нацию и поддержать ее правительство против преступных бригад и картелей, угрожающих взять верх над правительством Мидулар. Но никто не предвидел, что социально-экономический климат Республики ухудшится так быстро, и теперь даже военное братство начинало рушиться.
Корвин, активно изучавший историю, размышлял над состоянием государственности Республики, как смотрел бы на осколки разбитого горшка. «Это — кризис национальной идентичности, — думал он, обсыхая перед зеркалом во весь рост и осторожно освобождая разъем в основании шеи. — Минматары просто больше не знают, кто они». Проведя рукой по подбородку и челюстной кости, он решил не бриться перед тем, как погрузиться в ночную жизнь станции. Щетина придавала ему более крутой вид, а дресс-код здесь, конечно, был менее строгим, чем на станциях Федерации. «Четыре племени бежали, третье порабощено, и никто не помогает проклятым, кроме нас». Натянув флотскую форму, он отбросил любые заботы, кроме одной — какая женщина разделит его постель нынче ночью.
«Возможно, демократия была не лучшим выходом для Республики Минматар, — размышлял он, покидая свою квартиру. — Они не принимают централизованного командования, и они отказываются сотрудничать друг с другом, даже при столкновении с бедственной ситуацией. — Корвин заметил нескольких молодых привлекательных девушек, по виду из племени верокиор, которые явно перешептывались о нем, когда закрывались двери лифта. — Это — проблема лидерства; Мидулар слишком слаба, чтобы заработать уважение племен, и слишком современна для народа, чтящего традиции. Им нужен боец, а не миротворец. Они хотят видеть какую-то силу, какую-то храбрость; нечто, способное вселить в них гордость, после того как их снова и снова унижали».
Глядя на свое отражение в двери лифта, он пригладил гриву белокурых волос, все еще влажных после душа. «Кое-что могло бы помочь. Например, рабочие места. Жилье. В значительной степени все, что Республика не может предложить прямо сейчас, и, конечно, не людям, которые больше всего в этом нуждаются».
Двери распахнулись, открывая вид на главный зал, все еще заполненный людьми, несмотря на поздний час. Чтобы убить время, Корвин прогуливался в толпе, остановившись, чтобы бросить восхищенный взгляд на огромный корабельный ангар, прежде чем продолжить путь. Он чувствовал, что люди оборачиваются на него, восхищаются его привлекательной внешностью, таращатся на разъем в его шее. В иные минуты наверняка тяжело быть VIP-персоной, но сегодня вечером он не возражал. В конце концов, иногда приятно насладится выгодами генетической удачи и многих лет тяжкой работы…