Век эмпирей
Шрифт:
Флот Альянса был готов.
Эпические монстры, подчиняющиеся командам как людей, так и механизмов, ждали приказов на тайных стоянках в Таннолене и системах Периметра Зоны Границы. Провисты — офицеры флота — говорили о бдительности, долге, чести и прежде всего возмездии. Они проповедовали это, хотя знали, через минуту или час их участие в историческом акте восстановления достоинства их расы неизбежно.
Но Тибус Хет, стоя на пороге мгновения, которое обещал калдари, колебался.
— Почему ты еще не нанес удара? — требовал ответа Брокер. — Ты
Диктатор Альянса нервничал, что было нехарактерно для него, расхаживая взад-вперед по своему тайному личному офису.
— Потому что план несовершенен, — объяснил он. — Наш арьергард полностью на виду, и наша стратегия слишком сильно зависит от того, как КОНКОРД среагирует на наши удары, и на противостояние Федерации наступлению. Корпорациям нужно время, чтоб обучить больше войск, построить больше оборонных…
— Меня это не заботит… — искаженный голос Брокера перешел в гортанное бульканье, перед тем как он продолжил. — Я дал тебе империю, Хет. И требую кое-чего взамен! И не позволю тебе проявлять слабость в момент истины!
— Это — не момент! — крикнул Тибус. — Мы сможем захватить Калдари Прайм, но не сможем удерживать и одновременно отбивать атаки КОНКОРДа!
— У тебя есть элемент неожиданности, у тебя есть верность войск, у тебя есть все, что тебе нужно, — кроме храбрости! — прошипел Брокер.
— Проклятье, послушай, наконец! — рыкнул Тибус. — Корпорации слабы в коленках, и не без серьезных причин. Они перебросили все силы к позициям в Пограничной Зоне. Понимаешь? Не осталось ничего для защиты, если Федерация контратакует! Я не могу удерживать Калдари Прайм, сражаться с КОНКОРДом и защищать свои фланги в одно и то же время. Мы можем потерять все…
Брокер находился где-то между безумием и психозом.
— Но у тебя не было ничего! Ничего!Слышишь меня? Ты сказал им, что жизнь без достоинства ничего не стоит, и ты можешь изменить это! Что же ты теперь шарахаешься от судьбы? Не позволяй им проиграть!
— Это — не гребаная игра! — кричал Тибус. — Мы не готовы!
Регион Синь Льязон, созвездие Пограничная Зона Федерации Галленте
Территория Федерации Галленте
Корвин Лирс вел свой «Таранис» через строй дредноутов флота Федерации, погруженный в охватившее его чувство тревоги. Осуществляя мониторинг командного канала, при патрулировании Пограничной Зоны, он обращал мало внимания на небольшой отряд перехватчиков, летящих по обеим сторонам от него. Вместо этого он сосредоточился на звездных вратах, ведущих в пространство Альянса, и волновался больше о том, чего он не мог видеть. Он думал о своих собратьях-врагах, летящих по ту сторону врат; о таких же молодых честолюбивых кадетах, перед которыми открывается целая жизнь, с огромным грузом ответственности на плечах — и без всякого понятия о том, как извлечь смысл из событий, которые их туда привели.
«Или, возможно, в этом и состоит высший смысл, — думал он. — В конце концов, мы убили сотни тысяч калдари. Мы хладнокровно уничтожили их национального
Корвин повернул в сторону от флагманских кораблей Федерации; его крыло сохраняло совершенный строй, что не могло не впечатлять.
«Или, возможно, с той стороны врат вообще ничего нет, в точности как система Трипвир и сообщала нам. Мы видим то, что хотим видеть, — думал он, беря курс на систему Сишель, чтобы по возможности остаться в пределах границ Федерации. — Независимо от того, к какой расе принадлежим или во что верим».
Регион Генезис, созвездие Святилища
Система Юлай, планета IX
Административная станция КОНКОРДа
Системы защиты станции дали сигнал тревоги сразу после того, как спикер Поксуо утешила себя мыслью, что сегодня вообще ничего не случится.
На экране коммлинка появился адмирал Кьерсидур Элладол.
— В Юлай только что исчезло несколько кораблей с гражданской маркировкой, — сообщил он. — Но они не оставили систему, и при этом нет никаких признаков, что они были разрушены.
— Вы думаете, что они в маскировочной мантии? — спросила она нервно.
— Мы ищем их, — уверил он. — Не паникуйте, в этом нет ничего экстраординарного.
— Я прекращу паниковать, когда этот проклятый день закончится. Есть ли там что-нибудь еще?
Прежде чем он смог ответить, свет в коммуникаторе погас. Когда техники бросились к пульту управления, пытаясь найти причину поломки, перед главным иллюминатором соткалось изображение — в точности там же, где минматарский посол появился в первый раз.
— Это не мы! — крикнул главный техник. — Мы не знаем, кто делает это…
Это был Кейтан Юн. Он стоял, одетый в форму республиканского Парламента, уперев руки в бока.
— Ваше решение, спикер палаты, — сказал он.
Изображение изменилось: вместо фигуры в полный рост на экране было лицо Кейтана крупным планом. Она знала точно, что собиралась говорить; она репетировала это уже тысячу раз.
— Господин Юн, властью, предоставленной мне КОНКОРДом, и в прямом соответствии с законами верховных представителей наций этого совета я объявляю вас врагом этой организации и выдаю ордер на ваш немедленный арест на основании многократных нарушении устава КОНКОРДа. При условии, что вы незамедлительно сдадитесь, суд отнесется к вам благосклонно, и это благоприятно скажется на вынесенном вам приговоре.
Кейтан Юн ничего не сказал; выражение его лица оставалось неизменным. Но в его глазу показалась единственная слеза; все в центре управления молчали, пока она катилась вдоль носа к морщинам на щеке.
— Да смилуется над вами всеми ваш бог, — сказал он, и его изображение погасло.
Спикер палаты Поксуо, казалось, зачарована этой слезой, но она исчезла, дав место циношуральному маяку, сформировавшемуся на месте иллюминатора.
64