Вегетация
Шрифт:
Костик тоже заржал, но сквозь смех всё равно крикнул:
— Ты чё, блядь, мою мамку позоришь?!
— А меня можешь показать? — загорелся Серёга.
— Тебя?..
Матушкин вынул миски и смерил Серёгу оценивающим взглядом. Затем сделал глупо-самоуверенное лицо, нахмурил брови, открыл рот и завертелся на месте, быстро, пристально и требовательно вперяясь глазами то в Талку, то в Холодовского, то в Митю, то в Маринку.
— Где тут пизды получить надо? — голосом Серёги спросил он.
Бригада снова грохнула. Это и вправду был Серёга — очень
— Фудина передразни! — смеясь, предложила Талка.
Матушкин прищурился на Фудина, размышляя, каким-то образом собрал всю свою морщинистую морду к носу, сделал внимательные глаза, наклонил голову, будто одним ухом прислушивался к небу, и чуть раскорячился.
— Шеф, я обоссался, штаны мне поменяешь? — по-фудински спросил он.
Опять все ржали, даже Фудин — хотя и несколько принуждённо.
— Теперь Николая! — окончательно развеселилась Талка, она сидела рядом с Калдеем на пластиковом ящике. — В тот раз ты так здорово его собезьянил!..
Матушкин расправил грудь и отвёл плечи, на ходу превращаясь в Калдея, но не успел завершить перевоплощение. Взбешённый Калдей воздвигся перед ним во весь свой богатырский рост и прорычал:
— Я дебил, что ли, надо мной тут мудить?!
Он цапнул огромной пятернёй смеющуюся Талку за лицо и толкнул назад — вздёрнув ноги в кедах, Талка кувыркнулась с ящика в траву. С Матушкина мгновенно слетела вся дурашливость. Не колеблясь, Матушкин тотчас нанёс Калдею удар под дых — до рожи он просто не доставал. Могучий Калдей и не дрогнул. Он как-то небрежно махнул рукой, ответив Матушкину кулаком в челюсть. Матушкина отбросило, точно куклу. На миг он потерял ориентацию. А Калдей двинулся на него как трактор и снова беспощадно ударил в лицо.
— Мудишь надо мной, гондон штопаный?! — повторил он.
Все вокруг остолбенели. Первым очнулся Серёга. Он прыгнул на Калдея сзади и облапил, пытаясь перехватить, но Калдей откинул его толчком локтя.
И вдруг Калдею в висок стукнула пустая банка из-под тушёнки. Банку издалека метнул Егор Лексеич. Калдей отпрянул — не от боли, а от удивления. Над его головой просвистела другая банка. Егор Лексеич бежал в атаку.
— Ты, Деев, охуел?! — орал он.
Калдей, стискивая кулаки, развернулся на бригадира; широкая морда у него побагровела, толстые небритые щёки тряслись. Егор Лексеич — пожилой, грузный, с одышкой — не был Калдею соперником, но он верил в свою власть, а не в силу. Калдею же на власть было плевать. Калдея душила слепая злоба.
— Хули надо? — заорал и он. — Обоих уебу!
Между Егором Лексеичем и Калдеем беззвучно возник Холодовский — с автоматом в руках. Автомат был нацелен Калдею прямо в грудь. А Егору Лексеичу в спину вцепилась бежавшая за ним Алёна.
— Крыса жирная! — закричал Егор Лексеич. — Ты тушёнку общую жрал!.. С бригады пиздил, падаль!
Калдей ничуть не испугался автомата. Он попёр вперёд — на ствол.
— Да ты заебал меня, бригадир! Жрать уже нечего, а мы ещё ни одного «вожака» не срубили!
Бригада, застыв, смотрела молча. Талка захлёбывалась рыданьями.
— Стоять! — Холодовский уткнул ствол Калдею в брюхо.
— Чё ты мне, сука, тычешь?!
В бесстрашии слепой ярости Калдей одним движением вырвал автомат у Холодовского из рук, будто вынул полено из поленницы.
Фудин попятился под прикрытие мотолыги.
— Крыса поганая! — подскочив к Калдею ближе, надрывался Егор Лексеич. — Выгоню с бригады на хуй!
Обезоруженный Холодовский, растопырив руки, загородил бригадиру путь на Калдея — теперь только так он мог остановить смертоубийство.
— Ты кого крысой назвал, пидарас?! — в праведном гневе взревел Калдей, перехватывая автомат, чтобы выстрелить. — Да я сам пешком свалю отсюда! Похуй мне радиация! Только сначала тебя кончу!
Казалось, ещё мгновение — и Калдей посечёт очередью и Холодовского, и бригадира. Но перед Калдеем каким-то чудом вдруг появилась растрёпанная Алёна. Мягко отодвинув ствол, она с непонятной заботливостью положила Калдею ладони на грудь, будто успокаивала, и обернулась к Егору Лексеичу.
— Не брал он тушёнку, Егора! — плачуще призналась она. — Я ему дала!..
Егор Лексеич обомлел. Грудь Калдея грозно колыхалась.
— Он мужчина вон какой большой! — Алёна уважительно погладила Калдея. — Ему же плохо! Ему питание требуется усиленное!..
Калдей стоял столбом, словно демонстрируя, какой он здоровенный бык.
Егор Лексеич, пошатнувшись, провёл рукой по лбу, точно сдирал паутину с лица. А потом повернулся и потрясённо пошёл куда-то в лес.
Калдей с победным видом швырнул автомат под ноги Холодовскому.
Алёна побежала за Егором Лексеичем.
— Конец свары! — негромко объявил Холодовский, поднимая автомат.
Всё это время Митя сидел без движения. Сначала его изумил артистизм Витюры Матушкина — неотёсанный, но яркий и сочный, а затем потрясло, как дело мгновенно обернулось мордобоем и озверением. Что за люди в бригаде? Что за люди в мире селератного леса? Вчера ночью они рванулись на выручку Серёге и Маринке, а сегодня готовы были из-за ерунды растерзать друг друга в клочья. Их ничто не сдерживало — ни в таланте, ни в свирепости, ни в эгоизме!.. Митя не знал, как ему к этому относиться.
Алёна отыскала Егора Лексеича за кустами рябины.
— Уйди! — взвыл на неё Типалов.
Алёна обняла его, облепила мелкими поцелуями.
— Егорушка, прости! — умоляла она. — Не давала я ему никакой тушёнки, что ты, родной! Дура я, что ли? Твоих правил, что ли, не знаю?..
Егор Лексеич беспомощно открыл рот. Новый поворот дела окончательно вышиб его из понимания.
— Дак чё такое-то? — тонким голосом спросил он.
— Нельзя тебе Деева гнуть! — убеждённо и жарко зашептала Алёна. — Он же дуболом, он не гнётся! Его ничем не проймёшь — ни виной, ни дракой, ни автоматом, ни радиацией… Ничего он не боится! Будешь давить его — он на рожон полезет! Только себя уронишь!