Вегетация
Шрифт:
В июльскую безмятежность Вильма Булатова не верила, как не верила ни во что на свете — кроме слов Алабая, конечно. Судя по карте, слева от Банного озера лежало ещё одно озеро, отделённое узким перешейком. Если по лесам вокруг озёр бродят чумоходы, отыскивающие застойные заводи с бризолом, то на перешейке встретить их будет более вероятно. Вильма направилась по берегу в сторону перешейка.
Чумоход она увидела уже за ближайшим мысом.
Рипер просто стоял в кустах, как лошадь, потерявшая всадника.
Риперы — чистильщики будущих лесоповалов — были примитивными
Рипер переступил с ноги на ногу, будто встряхнулся после дрёмы. Его радар засёк подвижный объект. Тёплый. Контур соответствует заложенным в программу очертаниям. Враг. И рипер пошагал к Вильме. Вильма слышала, как в машине гудит мотор и пощёлкивают механические передачи.
Вильма побежала к дому, где обосновался Калдей. Сзади звучал мерный и уверенный топот преследователя. Вильма знала, что риперы легко обгоняют человека, но в критический момент она могла укрыться где-нибудь, чтобы радар комбайна потерял её. Она всё равно боялась, однако ненависть к Калдею жгла её сильнее, чем страх. Она огибала одичавшие кусты черёмухи и легко проскальзывала в дыры заборов, а рипер пёр напролом.
Вот он — теремок Калдея… Калдей по-прежнему спал в кресле… Вильма взлетела на веранду и оглянулась. Быстро и слаженно переставляя ноги, рипер мчался к ней через двор, задрав манипулятор с циркулярной пилой. Вильма нырнула в дверной проём, оставив машине другую жертву — Калдея.
Разворотив ограду, рипер очутился на веранде — и обветшалый помост не выдержал его тяжести. Доски под передними ногами комбайна, затрещав, проломились, и рипер провалился, будто в полынью, грохнув грудью о настил. Удар сотряс всю веранду. Калдей мгновенно проснулся — и его будто снесло с места. Бросив и фляжку, и ракетницу, Калдей, здоровенный и разжиревший, метнулся прочь от машины с проворством юноши. Он перемахнул ограду как акробат, а по его креслу рубанула дисковая пила и рассекла пополам.
Застрявший в дыре шестиногий комбайн бешено гудел, дёргался, пытаясь освободиться, и колотил могучими конечностями. Он закрыл собою выход для Вильмы, и Вильма через какую-то комнату кинулась к окну — грязному, в засохших потёках. Схватив по пути валявшийся стул, она разбила стекло. За окном располагался ещё один двор, на котором сейчас росли толстые, корявые берёзы. А под берёзами был ещё один рипер. Звона и дребезга он слышать не мог, но движение уловил — и сразу развернулся к дому. Вильма попятилась.
Рипер разрезал оконную раму пилой, хотя рама его бы не остановила, — так на лесосеках он крушил бурелом, чтобы потом без помех прошли большие комбайны. Габариты окна вполне позволяли машине протиснуться; рипер всунул в проём передние ноги и, корячась, полез в окно, в дом. Вильму на мгновение заворожило это жуткое зрелище: огромная механическая тварь ломилась в комнату, яростно работая ногами, стуча и завывая пилой, которая бессмысленно впивалась в доски пола, будто рипер кусал преграду. У ближней стены стоял платяной
Вильма выскочила в другую комнату — видимо, гостиную. Здесь высилась голландская печь, облицованная белым кафелем; вдоль стен выстроились заплесневелые диваны. Вильма устремилась к окну — однако сейчас разбить его было нечем. Вильма отчаянно дёргала раму за ручку.
В дверь гостиной влетела пила, а затем, выворотив косяк, попёрло рыло чудовища с маленькими муравьиными глазиками сенсоров. Одну за другой рипер выкинул вперёд две ноги: Вильма увидела, как на гладких половицах раздвинулись сегменты стоп с крючками-фиксаторами. Уже не раздумывая, Вильма выхватила из-за пояса ракетницу и пальнула в чудовище. Сигнальная ракета разбилась о морду рипера с яркой вспышкой и запрыгала по гостиной пылающим шаром, из которого сыпались искры. Наверное, взрыв ракеты на мгновение что-то спутал в сенсорах машины: рипер вонзил пилу в один из диванов, а не в человека — взвились опилки и клочья синтетической набивки. А Вильма последним рывком открыла окно и сиганула наружу, в крапиву.
Заросший задний двор. Толстые берёзы. Ржавый бак для дождевой воды. Покосившийся сарайчик с поленницей. Брошенный семейный микроавтобус, тоже весь ржавый. Ограда из рваной сетки-рабицы… За спиной у Вильмы затрещало — это из дома опять лез упрямый рипер с оконной рамой на морде.
Вильма побежала к ограде, продралась сквозь колючую дыру, нырнула в кусты и вынырнула на поляну — на спортивную площадку загородного клуба. А по площадке, урча движком и пощёлкивая, вышагивал ещё один рипер.
…Ей никогда не везло! Жизнь никогда её не щадила, не помогала ей, не давала даже передышки!.. У Вильмы брызнули слёзы. Никто её никогда не жалел! Но она всегда боролась — затравленно и отчаянно, всегда колотилась о невозможность или терпела — и всегда выживала. Всегда!
Рипер повернул к ней.
На краю площадки торчало растопыренное сооружение из стальных труб — уличный турник: стойки-опоры, перекладины на разном уровне, брусья, лесенки наверх, лесенки сверху, шведские стенки. Вильма метнулась к этому турнику и вскарабкалась на его хребет. Она уже обессилела от беготни.
Рипер приблизился спокойно и даже деловито, будто никуда не спешил. Его примитивным мозгам всё было понятно: враг вне досягаемости, но стойки сооружения — это ведь тонкие деревья, и надо их спилить, чтобы достать врага. Вращающийся диск циркулярной пилы соприкоснулся со стальной трубой, и раздался отвратительный визг, брызнули искры. Рипер трудился, срубая зубцы у своего инструмента, но не понимал того, что делает, и не слышал визга.
Вильма сидела наверху и наблюдала за действиями комбайна. Срезать трубу обычной пилой рипер никак бы не смог. Вильма осознала, что наконец-то оказалась в безопасности, и злобно плюнула на машину. А рипер тупо топтался внизу, урча мотором и фыркая густым бризоловым выхлопом.