Вегетация

Иванов Алексей Викторович

— И кто его подбил? — не унимался Костик. — Партизаны?

— Партизаны минами взрывают, а не стреляют. Стрелять опасно.

— Ссутся рыпаться на такие пиздяболы?

— Ко-остик! — укоризненно протянула Алёна.

— Бригада Майора сработала. Тут натоптанный водопой у чумоходов. Майоровцы и напоролись на двух форверов, этот и вон тот, — Егор Лексеич, повернувшись, указал пальцем на второй разбитый комбайн поодаль. — Троих с бригады чумоходы клешнями перекусили, четвёртого помяли, пока их самих

не пожгли. Там на опушке могилы. Увидите сами, когда в лес пойдём.

— А мы в лес пойдём? — испугалась Талка.

— Я ещё харверов должен показать, а они в лесу. Вам надобно знать, как эти зверюги выглядят, а то киксанёте при встрече и других подставите. Саня, — Егор Лексеич окликнул Холодовского, сидящего за рулём, — давай к крестам.

Грубо тарахтя движком, мотолыга по высоким травам поплыла к лесу, будто корабль к берегу. За ней по луговине тянулся развороченный след.

— Егора, я лучше на машинке посижу, — попросила Алёна. — Покараулю.

— Твоё дело, Алён.

Мотолыга остановилась на опушке, а бригада слезла и двинулась в лес.

Могилы прятались за малинником. Кресты уже обветшали — древесина, способная разлагаться в бризол, была рыхлой и непрочной. Бригада неловко потопталась рядом с осевшими холмиками — никто не знал, как себя вести.

— В общем, слушайте, что я говорю, — ещё раз заявил Егор Лексеич. — Вас же, дурней, сберечь хочу. На командировке сгинуть — плёвое дело.

— Мертвяки под землёй уже клумбарями стали, — вдруг ляпнул Костик.

— Шеф, про клумбарей — это сказки? — сразу спросил Фудин.

— Нет, — сказал Егор Лексеич. — В лесу ничего не сказки.

Он огляделся. Лес как лес. Всего понамешано — рябины, сосны, подрост, упавшие стволы, папоротник, солнечный полусвет, и дятел вдали стучит. Но обыденность леса была обманчивой. Лес мутировал. Не изменившись внешне, он превратился в тихий и опасный мир. Опаснее, чем сумасшедшие комбайны, шастающие где попало. Угрозу, что таилась в лесу, не расстрелять из базуки. Порой её даже не почуешь. От неё только одно спасение — бегство.

— Дальше идём, — распорядился Егор Лексеич. — Чего радиацию хапать?

Костик помедлил, чтобы взрослые скрылись за деревьями, и повернулся к крестам. Ему интересно было, крепкие ли они.

— Киба-дачи! — прошептал Костик и встал в стойку карате, а потом нанёс удар ногой с разворота по перекладине креста: — Маваши гери — ий-яя!!

Нога срубила перекладину.

Удовлетворённый, Костик устремился за бригадой.

А бригаду теперь вёл Холодовский. Автомат он взял с собой, повесив на плечо. Строго поблёскивая очками, Холодовский шагал аккуратно и чётко. Он рассказывал, будто читал по книге:

— Рубку леса производят лесоуборочные комбайны. Они организованы в сложные системы. Каждый комплекс машин

обрабатывает свою площадь — делянку. Комплексы полностью автономны. Заправщик доставляет топливо. Обслуживающий агрегат меняет расходные части.

— Так говоришь умно, прямо замуж хочу! — восхитилась Талка.

Матушкин морщил щетинистую физиономию, соображая, как бы ему съехидничать, но ничего придумать не мог.

— И на лесоповале, значит, людям делать нечего? — уточнил Фудин.

— На площадях, где идёт вырубка, людям вообще запрещено появляться. Комбайны автоматически стреляют по любому движущемуся объекту. Так их программируют китайцы.

— Зачем? — спросил Фудин.

— Война же! — усмехнулся Егор Лексеич. — Китаёзы боятся, что наши партизаны всю их технику угрохают, и останутся они без древесины.

— А почему комбайны в друг друга не стреляют? — допытывался Фудин.

— Есть технология определения чумохода, — ответил Холодовский.

— Суки, да, дядя Егор? — всунулся Костик.

Пока мужики были заняты разговором, Вильма осторожно отдалилась от бригады. Остановившись, она немного подождала и вытащила телефон. После вызова по экранчику потекли волны радуги, затем появился тот, кому Вильма звонила: красивый молодой мужик с коротко подстриженной чёрной бородой.

— Привет, — тихо и стеснительно сказала ему Вильма.

Она держала телефон мягко, будто руку любимого.

— Привет, мышонок! — широко и белозубо улыбнулся мужик.

А Калдей тоже приотстал. Ему все эти базары были похуй. Перетирают там чё-то своё, ну и насрать. Его интересовала баба. Он рассчитывал, что Талка или Вильма всё равно отлучатся по нужде — дуры же. И он не прогадал.

Сначала он потерял Вильму из виду, попёр влево через кусты, ломанулся правее, где за деревьями светлело бризоловое озеро, и наконец увидел бабу. Она прислонилась плечом к сосновому стволу и говорила в экран телефона:

— Ночью я тебе звонить не буду, страшно уходить в темноту… А так всё нормально. Мы на озере перед Кужагулом. Вечером будем на Банном.

Калдей успел заметить на экранчике чернобородого мужика.

— Бродяга-то с вами? — поинтересовался мужик.

— Нет, Бродяги нету… Бригадир не говорил, откуда он возьмётся.

Калдей, не скрываясь, пошёл прямо к Вильме.

— Кто там у тебя? — угрюмо ухмыльнулся он. — Ёбарь твой?

Вильма, побледнев от испуга, быстро нажала на сброс.

— Стучишь другому бригадиру? — догадался Калдей.

— Это мужу… — беспомощно произнесла Вильма.

— Видел я твоего мужа. Он не такой.

— Я мужу звонила… — упрямо повторила Вильма.

Калдей помолчал, рассматривая бабу. Мелкая, но покатит. Если шпионит — оно и лучше: не будет целку строить, сразу даст.