Ведьмы за границей
Шрифт:
– Господин Дровосек! – окликнула она. – Тут есть для вас кое-какая работенка…
Дровосек так никогда и не понял, почему волк сам, с покорной готовностью положил голову на пенек.
Или почему старуха – та, в которой гнев буквально клокотал, словно ячменная каша в горшке, – почему она, когда все было кончено, настояла, чтобы волка похоронили по-человечески, вместо того чтобы содрать с него шкуру, а остальное забросить в кусты.
Таков был конец большого злого волка.
Прошел
Маграт мыла полы – прибегнув к тем самым чарам, которые вершатся с помощью ведра обычной мыльной воды и жесткой щетки. Даже нянюшка Ягг, чей и без того довольно скромный интерес к гордой роли домохозяйки полностью испарился, как только ее старшая дочь подросла настолько, чтобы удержать в руках тряпку, нянюшка и та чистила стены. Старенькая бабушка, которая не совсем понимала, что происходит, тревожно сновала следом за ведьмами, держа в руках блюдечко с молоком. Пауки, которые из поколения в поколение безраздельно владели потолком, были вежливо, но решительно изгнаны за дверь.
А матушка Ветровоск прогуливалась по опушке со старшиной дровосеков – молодым человеком с бочкообразной грудью, который крайне гордился своими кожаными с заклепками напястниками.
– Но он ошивался тут много лет, – пожал плечами лесоруб. – Вечно рыскал по округе, болтался возле деревень и все такое.
– Вот именно. И с ним никто ни разу даже заговорить не попытался! – рявкнула матушка.
– Заговорить? Так ведь он же волк! А с волками никто никогда не разговаривает. Животные не умеют разговаривать.
– Гм-м, понятно. А как насчет старушки? Ведь вас, дровосеков, так много. Вы когда-нибудь, хоть разок заглянули навестить ее?
– Что? Конечно нет!
– Почему?
Старшина дровосеков заговорщически наклонился вперед.
– Говорят, она ведьма, вот почему!
– Неужели? – удивилась матушка. – С чего это ты взял?
– Да все ж признаки налицо.
– И какие же это признаки?
Дровосек слегка смутился.
– Ну… она… живет в лесу и, почитай, совсем одна, так?
– Так, и что?…
– И… и… а еще у нее нос крючком, и она вечно что-то бормочет…
– И?
– И у нее совсем нет зубов.
– Ага! – догадалась матушка. – Значит, насколько я поняла, все дело в ее внешности. Просто вы не хотите иметь дело с такими, как она, верно?
– Верно! – с облегчением воскликнул дровосек.
– А то вдруг она только взглянет на вас, и вы тут же превратитесь во что-нибудь этакое, я правильно тебя поняла? – матушка сунула палец в ухо и задумчиво покрутила там.
– Ну, от ведьм всякого можно ожидать…
– Ну еще бы! – подтвердила матушка. – Здорово, что на свете есть такие здоровущие, сильнющие парни, как ты. Ц-ц-ц. Гм-м. Молодой
Дровосек вручил ей свое орудие труда. Перехватив его, матушка показно скрючилась, как будто держала неимоверную тяжесть. На лезвии топора до сих пор были видны следы волчьей крови.
– Ну и ну, какой тяжелый, – покачала головой она. – И, небось, ты ловко с ним управляешься?
– Два года подряд выигрываю серебряный пояс на состязаниях дровосеков, – гордо ответил старшина.
– Два года подряд? Целых два года? Ого! Это здорово. Это очень здорово. Надо же, а я еле поднимаю его…
Матушка, держа топор одной рукой, неумело попыталась взмахнуть им. Дровосек едва успел отскочить, когда лезвие просвистело у самого его лица и на четверть дюйма вонзилось в ствол растущего рядом дерева.
– Ты уж меня извини, – запричитала матушка Ветровоск. – Какая же я неловкая старуха! Никогда не умела обращаться со всякими сложными приборами!
Криво улыбнувшись в ответ, дровосек попытался отобрать у матушки топор.
Но внезапно силы оставили его, и он рухнул на колени. Лицо дровосека вдруг побелело как полотно.
Матушка, в свою очередь, нагнулась так, что ее губы оказались вровень с его ухом.
– Вы же могли навестить старушку, – тихо произнесла она. – Могли поговорить с волком. Но ничего этого вы не сделали, верно?
Дровосек попытался было что-то сказать, но, похоже, у него никак не получалось разжать зубы.
– Вижу, ты сейчас очень сожалеешь об этом, – кивнула она. – Вижу, ты понял, что поступал неправильно. И руку даю на отсечение, что тебе не терпится немедленно кинуться чинить старушкин домик, приводить в порядок огород, готовить ей дрова на зиму… Мало того, я бы ничуть не удивилась, если бы вы, лесорубы, оказались настолько щедры, что построили бы ей новый домик с нормальным колодцем. Причем где-нибудь поблизости от деревни, чтобы ей не нужно было жить одной. Понимаешь ли, иногда у меня получается прозревать будущее, и сейчас я просто знаю, что именно так все и случится, – я права?
С дровосека градом катил пот. Теперь создавалось впечатление, что и легкие у него тоже отказали.
– Также мне известно, что вы обязательно сдержите данное слово. Знаешь, я так довольна, что непременно позабочусь о том, чтобы с вами не произошло ничего дурного, – проговорила матушка все тем же приятным ровным голосом. – Лес валить – занятие небезопасное. Люди частенько калечатся. То дерево упадет, то топор сломается, да острием по горлу – чик! – Дровосек задрожал, а матушка продолжала: – Поэтому я наложу на тебя маленькое заклятие, чтобы с тобой никогда ничего подобного не случилось. В знак моей, стало быть, благодарности. За то, что тебе так не терпится помочь пожилой женщине. Договорились? Ты только кивни.