Ведьмы за границей
Шрифт:
– Видать, давненько вы не были у себя в горах, – заметила матушка.
– Уж очень здесь богатый угольный пласт, – пробормотал представитель, теребя каску.
– Наверное, соскучились по настоящему гномьему пирогу, да? – продолжала матушка.
Глаза представителя затуманились.
– О, гномий пирог, он испечен из тончайшего молотого на каменных жерновах песка… Сделан трудолюбивыми ногами вашей мамочки, – продолжала матушка Ветровоск.
Гномы издали нечто вроде коллективного вздоха.
– Здесь такого просто не найти, – потупил глаза
– Просто они в него муку кладут, – кисло промолвил один из стоящих у него за спиной гномов.
– Хуже того. Булочник в Орлее еще и сухофрукты туда добавляет, – поддержал другой гном.
– Что ж, – потерла руки матушка. – В таком случае, может быть, я сумею вам кое-чем помочь. Могу поделиться гномьими пирогами.
– Это все невозможно… – уныло произнес гномий представитель. – Откуда здесь взяться гномьим пирогам? Настоящий гномий пирог нужно опускать в реку, высушивать, потом сидеть на нем… А затем он должен вылежаться, каждый день его нужно доставать из кладовой, чтобы проверить, после чего снова убирать… Здесь такие пироги печь не умеют.
– Значит, сегодня ваш счастливый день, – гордо изрекла матушка Ветровоск.
– По честности говоря, – сказала нянюшка Ягг, – мне кажется, что на какой-то из пирогов нагадил кот.
Представитель гномов поднял голову, глаза его горели.
– Будь я проклят!
«Дарагой Джейсон и все остальные. Ну што за жизнь, чево тут только не творицца, начиная с гаворящих валков и спящих в замках женьщин, вот вернусь так будит вам расказать парачку историй, уш бутте уверены. Вот толька всяких сельских домиков при мне не наминайте, кстати вспомнила нада наслать кавонибудь к господину Верниссачче в Ломоть и пиридать паздравления госпожи Ягг какие он атличные делаит шляпы, пусть типерь пишит на них „Адобрина нянюшкой Ягг“. Пиридайте ему, што его шляпы останавливают 100% всех известных сельских домиков, а ищо кагда пишиш людям нащет таго какие атличные у них вещи иногда палучаиш тавары бисплатна, так што можит и выйдит мне новая шляпа вобщем ни забуть, зделай как я гаварю».
Лилит вышла из своей зеркальной комнаты. Призрачные отражения тянулись за ней, медленно исчезая.
Падающие домики – верное средство от ведьм. Лилит это знала точно. Ведьмам от домиков спасения нет, только обувка и остается.
Порой Лилит приходила в отчаяние. Люди наотрез отказывались следовать своим ролям.
Интересно, думала иногда она, а бывает ли такая штука, как противоположность феи-крестной? Ведь большинство вещей имеют свои противоположности. А если подобная противоположность существует, значит, и вовсе Лилит не злая – она все та же добрая фея-крестная, только немножко с другой точки зрения.
А настоящая противоположность феи-крестной –
Но здесь, в Орлее, развивается такая сказка, которую никому не остановить. Эта сказка уже набрала скорость. Попробуй встать на ее пути, и она поглотит тебя, сделает частью своего сюжета. Теперь Лилит можно и пальцем не шевелить. За нее все сделает сказка. Да, Лилит могла быть совершенно спокойна, победа ей обеспечена. Да и чего волноваться-то? Она ж добрая фея-крестная!
Лилит прошла вдоль зубцов крепостной стены и спустилась по лестнице в свою комнату, где ее уже ждали сестры. Что-что, а ждать они умели. Могли сидеть часами, даже не моргая.
Дюк напрочь отказывался оставаться с ними в одной комнате.
Когда она вошла, обе сестры повернули головы.
Лилит так и не дала им голосов. Это было ни к чему. Хватит того, что они красивы и способны понимать ее приказы.
– Сейчас вы должны пойти в дом, – велела она. – Это очень важно. Послушайте меня. Завтра появятся люди, которые захотят встретиться с Эллой. Вы должны им это позволить, понятно?
Они пристально следили за ее губами. Они всегда следили за всем, что движется.
– Эти люди понадобятся нам для сказки. Они должны попытаться остановить Эллу, иначе сказка не будет развиваться как надо. А потом… потом, может быть, я подарю вам голоса. Вы ведь хотите этого, верно?
Они переглянулись и дружно посмотрели на нее. После чего их внимание переключилось на стоящую в углу комнаты клетку.
Лилит улыбнулась, подошла к клетке и вытащила оттуда двух белых мышей.
– Самая молодая из ведьм чем-то похожа на вас, – сказала она. – Посмотрим, что с ней можно сделать. А теперь… открывайте ротики…
Метлы неслись в полуденном небе.
Редко когда такое случалось, но на сей раз ведьмы не спорили.
Гномы напомнили им о родных краях. Да и какое бы сердце не смягчилось при виде того, как гномы тихонько сидели и смотрели на любимые пироги, буквально пожирая их глазами, – надо сказать, это лучший способ поглощения всякого гномьего пирога. Что бы там ни подвигло маленьких человечков на поиски сапог желтого цвета, в результате невероятно приземленного воздействия гномьего пирога эти чары бесследно выветрились. Как выразилась матушка, трудно найти что-нибудь более реальное, чем гномий пирог.
А потом матушка отошла в сторонку, чтобы поговорить с глазу на глаз с гномьим старшиной.
Что он там ей поведал, она не рассказала, а расспрашивать ее у нянюшки и Маграт не хватило духу. Сейчас матушка Ветровоск летела чуть впереди.
Периодически она восклицала себе под нос что-то вроде «Ох уж эти мне крестные!» или «Практикантки!».
Ведьмовского опыта у Маграт было еще маловато, но сейчас даже она ощущала Орлею – так барометр чувствует атмосферное давление. В Орлее оживали сказки. В Орлее кто-то решил сделать сны былью.