Ведьмой быть не запретишь...

Солнцева Велена

— Кузьмич, где мама?

Домовой понурил голову, что уже говорило о многом и тихо пробормотал.

— К себе ушла, сказала что дома и стены лечат.

Только не в этом случае. Тяжело поднялась, слегка пошатнулась, но упрямо шагнула вперед.

— Подай настойку из девясила.

Домовой тут же метнулся к буфету заставленному всякой всячиной и безошибочно приволок нужный пузырек. Залпом выпила и почувствовала как сила заструилась по венам, как еще недавно уставшее тело наполняется жизнью.

— Смотри за Даром, как только проснется дай настойку силы

восстанавливающую, у Ганны еще оставалась, и бульоном мясным напои.

Кузьмич когда на то необходимость имеется и поесть приготовит, и по дому все сделает.

— А куда это ты собралась?

Домовой грозно заступил дорогу. Многие обманываются насчет силы маленького народа, а домовые не уступают ведьмам, и чем сильнее ведьма, тем и ее домовой сильнее.

— Я к маме.

Кузьмич хмурился, но отступил.

— Дорогу тебе открыть?

Я и сама теперь могла, да вот только силы попусту расходовать не собиралась, они мне еще ой как пригодятся, да и посмотреть нужно много ли успели разрушить в гневе драконы, а потому позвала в последнее время позабытую метлу, которая вяло перебирая веточками подскочила и обиженно застыла рядом. Я погладила древко.

— Не обижайся ты так, сама видишь что творится.

Она встрепенулась и сама влетела в руку, принимая извинения. ю, каждому доброе слово приятно, а особенно извинение вполне заслуженное. На пороге понурив голову сидел Вяц, хороший хранитель, но мне нужно его отпустить, жалко мне его сил нет, даже в посмертии с семьей ему не встретиться. И хотя он их сейчас не помнит, уверена что тоска грызет душу хранителя.

Но ложную надежду пока что давать не буду, не знаю получиться ли оборвать привязку к дому. Думала вместе со смертью Ганны и он освободится, но та оказалась еще более жестокой чем я думала, продлив мучения духа накрепко привязав того к месту.

— Я уйду а ты дом охраняй, никого близко не подпускай, чтобы ни говорили.

Мало ли, вдруг драконы решат воспользоваться моим отсутствием и умыкнуть Дара исподтишка. Хранитель кивнул не поднимая головы.

Взобравшись на метлу, приказала той нестись в город, да побыстрее, сердце чуяло неладное.

Глава 36

Сердце сжалось сильнее, беду непоправимую предчувствуя. Слаба была мама, очень слаба и слабела с каждым мигом. И как я не поняла этого раньше, еще когда она меня за некроманта сватала, уже тогда слабела, но я все на печаль родительскую по дочери засватанной принимала. А еще за то, что мама видела как не хотела я за князя идти, но противиться тому не смела. Погладила метлу, быстро прошептав:

— Быстрее, милая.

Боялась я не поспеть вовремя и уже жалела что тропу не открыла. Метла чувствуя тревогу хозяйки стрелой помчалась. Вдали виднелся знакомый город, а вокруг словно воронье ведьмы собрались, кого-то поджидая. Едва заметив меня они преградили путь, раскидывая руки словно в объятия свои приглашая. Попыталась сделать маневр и пролететь мимо, да не дали, все у них готово было, и сеть ловчая от которой чудом

уклонилась и путы колдовские, которые мне удалось разорвать. Не хотела я их ранить, все же мы сестрами росли, пусть я вышла из круга и в их понимании предательство совершила, рука не поднималась вред нанести. Резко взмыв вверх ровно настолько чтобы была возможность перепрыгнуть ловчую сеть, камнем полетела вниз и уже практически возле земли резко повернув вправо ушла от столкновения с ведьмой, и стрелой помчалась вперед. Ведьмочки кинулись было за мной, вот только остановила их Рада, одна из старших ведьм.

У знакомого порога никого не было, дом выглядел ветхим, указывая на стремительно теряющую силы ведьму. Цветы которые всегда пышно росли у окон, почернели и осыпались, покосившийся порог громко скрипнул под ногами. Стремительно ворвавшись в лавку побежала на жилой второй этаж, мама была там, я это чувствовала. Забежав в ее комнату замерла, не узнавая в худой осунувшейся старухе свою маму. Едва увидев меня она тут же отвернулась, накидывая на себя одеяло.

— Уходи.

Я неслышно ступая подошла к кровати, от которой так несло тленом что у меня нос горел огнем.

— Мамочка.

Протянула руку чтобы коснуться, но она дернувшись в сторону, воскликнула:

— Не дотрагивайся до меня.

Я замерла в удивлении.

— Почему?

— Не нужно тебе это видеть. Уходи, дочь.

Даже в таком состоянии она все еще командовала. Вытерла со щек градом катящиеся слезы, и все же попыталась прикоснуться к ней как меня отбросило. Тут же вскочила на ноги зло сжав руки, поняла я откуда здесь запах тлена, которого быть и не должно было. Князь отомстил мне за метку, наложив на маму проклятие черной смерти. Мало того что силы из нее тянут, так еще и посмертия спокойного не позволят. Проклятие это накрепко привяжет душу умершого к хозяину и будет он делать с ней все что захочет, часто таким черти раньше промышляли и души у них заместо монет в оплату шли.

— Когда?

Мама так и не показала своего лица.

— Я вернулась, а меня уже ждали.

Снова подошла к ней и несмотря на сопротивление сжала иссушенную руку.

— Зачем ты сюда вернулась, мама?

— Не хотела чтобы ты видела мою смерть.

— Я не позволю тебе умереть, только не ты.

На миг рука сжалась и тут же ослабла. Испугалась до дрожи, но тут же услышала глубокий вздох, она просто уснула. Силы в ней осталось самая капля, которая еще держит ее на этом свете, и та постепенно истаивала, потому медлить нельзя было.

Поднялась, отряхнулась и теперь уже сил не жалея, ибо злость их значительно прибавила, тропу открыла, шагнула в нее и вышла у самых истоков. Там меня ждали-поджидали. Да только ждали то они прежнюю Василису, ту которая слабее котенка была, а сейчас сестры в сторону отошли со страхом глядя в глаза мои. На себя я посмотреть не могла, а потому уверовала в свою ужастность по выражению лиц их. Здесь собрались практически все ведьмы моего ковена, хозяйку свою охранять. Неправильно все это, ибо не должно у ведьм хозяйки быть, вольные мы.