Ведьмоспас
Шрифт:
Шар снова вырос. Теперь он занимал всю вершину холма. Ночь отступила. Сияющая алая сфера поглотила ангары и усадьбу и псарню. То немногое, что осталось снаружи, отскакивало прочь – будто камушки от резинового мяча.
– Наташа! – крикнул милиционер. Он с трудом поднялся на ноги и, превозмогая боль, сделал несколько шагов вверх по склону. – Наташа!!!
Никто не ответил. Миша швырнул камень. Беззвучно ударившись о пылающую поверхность, камень отлетел в сторону.
Сфера снова раздулась. Теперь она походила на гигантский нарыв, который
Вдруг повеяло холодом. Сияющий шар стал стремительно темнеть, наливаться тяжестью. Его бока сделались бурыми, будто шар наполнялся дурной кровью. Вокруг все плотней сгущалась тьма.
А потом шар стал погружаться вглубь холма. С шипением и треском он просачивался вниз, как будто и не было под ним многометровой каменной толщи.
Через минуту шар исчез. На вершине холма не осталось ни зданий, ни людей, ни эльфов, ни орков. Лишь голая земля, припорошенная красноватой марсианской пылью.
Часть вторая
РАЗГАДКА ТАЙНЫ
Глава 1
Яма на верхушке по-марсиански красной сопки и сидящий на краю человек – вот что мог бы увидеть сторонний наблюдатель, окажись он рано поутру в окрестностях «Тимофеевской психиатрической больницы имени…».
Будь гипотетический наблюдатель поглазастей, он приметил бы и череп на кошачьих лапах, из последних сил волокущий что-то длинное вверх по склону холма. Но это вряд ли. Мозг обычно старается игнорировать вздорные картинки, которые подбрасывают ему безответственные органы чувств. Для своего же блага.
– Ты святой. Блаженный. Бог избавил тебя от величайшего порока. Благодаря его милости тебе неведом грех трудолюбия. А я вот, убогий, наказан по полной программе и теперь надрываюсь, чтобы ты мог спокойно нагуливать жир на своей бесстыжей харе.
Остановившись в двадцати шагах от Михаила, Йорик возмущенно пыхнул красными огоньками в пустых глазницах.
– Эй, альтер эго! Я к тебе обращаюсь!
Миша не ответил. Обхватив колени, он сидел на вершине холма и угрюмо таращился в пустоту. Рваная рана на ладони, наскоро перевязанная тряпицей, побурела от высохшей крови.
У ног милиционера чернела свежевырытой землей яма глубиною в метр. На дне валялась погнутая саперная лопатка (все, что осталось от ушедшего под землю хозяйства Чертопрыщенко), наполовину сточенная о скальную породу, составлявшую холм.
Йорик подобрался вплотную.
– Вот, олух, смотри, что я полезное нашел, – чудище с трудом подтянуло лапой чудесный меч в припорошенных красной пылью ножнах. – О! Меч кладенец! Ну ты, Добрыня Муромец, опоясывайся и айда нечисть рубить. Как там в былинах… Ой ты гой еси, красный молодец! Мент Михайлушка… Как тя по батюшке?
– Отвали, – бесцветно бросил милиционер.
– Как это? А Наташу спасать? – Йорик всплеснул лапами, и от этого исконно человеческого движения, не рассчитанного на ногатые черепа,
Всю ночь провел милиционер на вершине холма, и твердо вознамерился остаться здесь до конца дней своих, до тех пор, пока его белые кости не растащат дикие звери, и прах не смешается с прахом. Чудеса, так некстати ворвавшиеся в четкую и ясную «реальность, данную нам в ощущении», окончательно доконали его. Чувство вины, этот советчик самоубийц и невротиков, взахлеб перечисляло возможности, которые судьба предоставляла для спасения невесты и друзей, и которыми он, Михаил, так преступно не воспользовался.
– И даже яму не смог вырыть, слабак! – прохрипело чувство вины Мишиным голосом.
Яма и впрямь была негодящая. Молодой человек схватился за лопату в первые минуты после катастрофы, в безумной попытке нагнать шар, стремительно уходящий в недра. Однако на пути встала известковая глыба, впервые за миллионы лет увидевшая звезды. Миша долбил и царапал ее до тех пор, пока лопата не превратилась в искореженные обломки.
Теперь он просто сидел, перемазанный землей, вывалянный в красной пыли, безжизненно таращась на дно ямы. А оттуда пялил в ответ пустые глазницы скелет доисторической рыбы, отпечатавшийся в известняке.
– Ты что, век здесь торчать собрался? – полюбопытствовал Йорик, взбираясь на вершину после головокружительного спуска.
– Да, – коротко ответил милиционер.
– Ну и дурак! – жестко заявило Мишино безумие.
– Сам дурак.
– Ого! – обрадовался Йорик. – Проявляем эмоции! Да тебя еще можно вылечить.
– Пошел ты, – процедил Миша, не отрывая взгляда от пустоты перед собой.
– Ну подумай сам, – увещевал череп. – Вот ушли они под землю. И что? Раз их в тартарары забросило колдовством, колдовством и вернуть можно.
– Каким колдовством?! Боекомплектов нет. Вот это только осталось! – Миша раздраженно ткнул в сложенные книжкой листки пергамента, придавленные небольшим камнем, чтоб ветром не унесло. Это была инструкция от Гереморова Боекомплекта. Каким-то чудом Миша не потерял ее во время заварушки в ангаре.
– А бабушка? – спросил Йорик.
– Какая бабушка?
– Наташина. Она же колдунья. Ну, из этих, которые «Верну себе вашего мужа по фотографии. Наведу порчу на огурцы соседа по даче. Восстановлю энергетику – протяну провод, минуя электросчетчик».
Миша болезненно поморщился.
– Бабушка в каком-то санатории, на все лето. Дикарем, без путевки. Отдыхает от родных-близких. Если сама не позвонит, ее легче дождаться, чем найти. А она никогда не звонит. Нет, пропала Наташка. Сгинула под землей навсегда. Из-за меня… – Миша схватился за голову.
– Ладно, ладно, не раскисай, – Йорик неуклюже погладил милиционера по остаткам рубашки. Послышался противный царапающий звук: хоть череп и обладал кошачьими лапами, прятать когти в мягкие подушечки он не умел.