Ведьмоспас
Шрифт:
– Циркачи! – крикнул дедок односельчанам. Толпа радостно загудела, из ее недр вынырнули несколько ребятишек и присоединились к парламентеру. – А из какого ж цирка? – задал старичок новый вопрос. – Областные или из самой Москвы?
– Из Москвы, – наобум ответил Геремор. Олло и Гиллигилл молча кивнули.
– Столичные! – в полном восторге объявил старичок. – Так вы выступать будете?
– Дяденька, а фокусы покажете? – пропищал лопоухий карапуз лет шести, дергая Гиллигилла за полу кожаной куртки.
– Вот он будет, – ответил
– Фокусы! – заверещал мальчишка, послушно отбежав на несколько шагов.
– Ну спасибо, Гиллигилл, – прошипел Геремор, бросив на орка жгучий взгляд. Гиллигилл ответил улыбкой от уха до уха, и на его желтых зубах золотом блеснуло солнце.
Миша битый час торчал у загона с поросятами. Рядом высилась верстообразная старуха с похожими на вилы руками.
– Вон он твой! – трубно гудела старуха, тыча острым пальцем в один из двадцати поросячьих хвостиков, топорщившихся вокруг корыта с похлебкой. От корыта доносилось оглушительное чавканье.
– Как же мой? – в десятый раз отвечал Миша. – У моего на заду пятно прямоугольное – вроде как номер у машины.
– Так и у этого пятно! – не сдавалась бабка.
– Да не прямоугольное оно, а бабочкой.
– Ну какая тебе разница, Миша? Бери этого, вон какой справный. Бери скорее, мне курей пора кормить. Слышь, орут!
– Не нужен мне этот, Мария Андревна. Мне мой нужен.
– Что ж ты привередливый такой, – покачала головой Мария Андреевна. – Порося все равно что невесту выбираешь.
– Вон! Вон он, с того угла! – завопил вдруг Миша, углядев заветный прямоугольник среди пятен всевозможных форм и расцветок.
– Ишь глазастый! – удивилась старуха. – Ладно, щас поймаю. Сам не лезь – не справишься. Мешок пошире открой.
Она отворила калитку, шагнула в загон. Миша с готовностью распахнул мешок.
Однако прежде чем бабка успела сделать несколько шагов, поросята прикончили остатки обеда и разом рассыпались по загону.
– Ах, чтоб вас! – вскрикнула хозяйка.
– Дайте, я помогу, – сказал Миша.
– Ну который вот? – убивалась старуха. – У меня Дмитрий Михалыч поросями заведует, а я ихние рожи не помню. Может, деда моего подождем, Миш? Он вечером будет.
– Не могу я ждать, Марья Андреевна. Тороплюсь.
– Так мне одной теперь не выловить. А ты пиджачишко свой измажешь. Вон он у тебя какой красивый. В гости собрался?
Милиционер кивнул.
– Ага. На именины. А порося – подарок.
– Ой беда, – вздохнула старуха. – Ну, подь сюды. Загонять будем.
– О боги! – прошептал Олло. – Где этот Миша?
Рыжий эльф стоял у забора, в тени старой-престарой яблони. Из дыр и щелей, которыми изобиловал ствол, таращились любопытные глаза короедов. Между косичками Олло примостилось большое зеленое яблоко.
В
– А сейчас, почтеннейшая публика, наши гости повторят знаменитейший подвиг Вильгельма Телля. Как известно…
«Психи, психи, психи» – думал Олло, чувствуя, как дрожь в коленях передается яблоку и оно начинает подпрыгивать на голове.
– Не гоношись, – прошипел Гиллигилл, исполнявший роль ассистента. – Яблоко упадет.
– Давай-ка ты вместо меня постоишь, умник! – огрызнулся Олло.
– Не-а. Это ваши эльфовские забавы из луков пулять.
Сидевший у ног Гиллигилла Велосипед согласно подгавкнул.
– Эльфы не делают друг из друга подставки для мишеней. В отличие от людей, – проворчал Олло.
– На счет «три», – крикнул юнец. – Раз!
Вдруг откуда-то донесся отчаянный поросячий визг.
– Два!
Визг потонул в залпах грязной площадной брани, от которой в радиусе ста метров скукожились крапивные листья. Тракторист Иванов зашевелил губами, как прилежный студент на лекции, стараясь запомнить особенно удачные обороты.
– Тр…
На улицу маленьким визжащим метеором вырвался поросенок. За ним гналось двуногое существо, отдаленно напоминавшее перемазанного навозом разъяренного милиционера. Слова «разъяренный» и «навоз» – главные характеристики.
– …ри!
Поросенок метнулся под ноги Геремору. Придушенно вскрикнув, эльф опрокинулся на спину и отпустил тетиву. Длинная стрела с тяжелым наконечником свечой ушла в лазурное небо. На белоснежном Гереморовом кафтане появились отпечатки кроссовок сорок пятого размера. Мишу и поросенка скрыло облако дорожной пыли. Вернувшаяся из заоблачных высей стрела с жестяным «жах!» пробила крышу джипа.
– Вы че творите, клоуны хреновы?! – разнесся над деревней носорожий рев. Растолкав пузом толпу, на место событий вывалился розовощекий тип с наголо обритой головой, одетый в огненно-алый тренировочный костюм. Вторым эшелоном прибыла массивная дама – из тех, кого восточные поэты именуют луноликими, подразумевая в первую очередь форму. Одежда женщины состояла из зеленого кимоно и розовых шлепанцев. В иссиня-черных волосах топорщились бигуди, похожие на пушки готового к бою линкора.
– Ну вы конкретно попали, – выпалил алый пузан почти радостно.
– Отморозки! – дала пристрелочный залп его спутница. – Сволочи! Скоты криворукие! Клоуны! Кровавыми слезами умоетесь!
Люди боязливо расступились, и воинственная пара осталась в полном одиночестве.
– Бочина за вами. Вы поняли, лохи позорные? – деловито проговорил пузан. – Пять штук зеленых сейчас, или будем говорить по-другому и в другом месте, – он похлопал по висевшей на шее черной коробочке, покрытой множеством кнопок с цифрами. – Усекли, козлы вонючие?