Ведьмина ночь
Шрифт:
— Но…
Он честно попытался нас не пустить. И Свята вздохнула. А потом подняла руку, щелкнула пальцами перед глазами охранника, и тот замер.
— Идем.
— Что ты сделала?
— Он просто о нас забудет. Ничего страшного. И вообще, если все так, как есть, то спешить надо…
Глава 31
Эта палата располагалась в самом конце коридора. И дверь в нее отличалась от прочих.
— Тут заговор, —
— Пускай идет, — Свята дернула дверь на себя. — Что-то она совсем забываться стала…
— Но…
Я хотела сказать, что все-таки Цисковская здесь за старшую. И что состояние пациента действительно может опасения внушать. И вообще мы лезем не в свое дело.
Хотела.
Но промолчала.
Комната.
Белые стены. На одной — огромный телевизор транслирует вид из окна. Играет мягкая музыка. И воздух, на диво свежий, пахнет лесом.
Сама палата не так и велика.
Кровать.
Шкаф. Стул. Диван у стены, поставленный явно не для пациента. Столик. Тумба. Ноут на тумбе. И забытая шляпка на высокой вешалке.
Неудобно.
Но Марика тихо всхлипнула и, повернув руку, сказала:
— Горячий…
Вода во флаконе мало того, что нагрелась, как, собственно говоря, ей и положено, так еще и засветилась, слабо, но отчетливо.
— Значит, это он? — говорила я почему-то шепотом. Да и Свята здесь вдруг стала словно бы меньше. И не такой яркой.
Марика не услышала.
Она сделала шаг.
И еще один.
И третий, оказавшись у кровати. Парень, на ней лежавший, когда-то был рыж, такой уже привычной масти, но теперь его коротко остригли, и рыжина поблекла, а еще в ней появились седые прядки.
Резкие черты лица.
Характерная худоба истончившихся мышц, когда кажется, что кожа обтягивает кости. И полупрозрачная маска скрывает лицо.
— Я пришла, — сказала Марика. — Слышишь?
Приборы.
Провода. Экраны. Характерное попискивание.
— А дальше что? — Марика повернулась ко мне. — Он ведь должен проснуться… должен бы…
Она осторожно взяла парня за руку. Ладонь его оказалась огромной, и я поняла, что и сам Дивьян довольно высок.
— Он такой… тут теплый, а там почти холодный.
Марика гладила его ладонь, но пальцы оставались неподвижными.
— Может… может, его поцеловать? — робко поинтересовалась она.
Вот сомневаюсь, что в данном случае поможет.
— Не знаю, он ведь на аппарате.
И тот гудит. А грудь парня поднимается.
И опускается.
Поднимается…
Думай, Яна, думай… решай. Потому что времени немного. Сигналки явно ставили не просто
Да и в целом…
— Мне надо позвонить, — я вытащила телефон и с облегчением убедилась, что связь-таки присутствует. — Потому что… тут все сложно.
Цисковская влетела в палату, толкнув дверь так, что та едва о стену не бахнулась.
— Что здесь происходит…
Ничего.
Особенного.
Марика подвинула стул поближе, да так и сидела, держа суженого за руку. Тот по-прежнему не подавал признаков жизни, что с его стороны было полным свинством. Свята подпирала стену.
А я пыталась понять, как оно все вышло.
Итак, что Горислав не полез бы в чащу да еще с другом, тут и думать нечего. Отправились они… куда? К болоту какому-то. Зачем? Искать исчезнувший город. И не могло ли статься, что это то самое болото, которое некогда было озером, город поглотившим?
И там, на этом озере-болоте что-то да произошло.
Что-то такое, что выкинуло парней в рощу. Горислав очнулся, а Дивьян нет. Зато Марика, проведя старый обряд… приоткрыла дорогу? Так? Для кого? Для чего?
Для души.
Логично?
— Что, повторяю, здесь происходит?! — голос Цисковской звенел от ярости.
— Ничего. Мы вот Дива проведать пришли, — Свята, кажется, нисколько не испугалась.
— Кто вас вообще пустил?!
— Никто, — Свята выдержала взгляд ведьмы. — Мы сами пустились.
— Немедленно покиньте палату! — а вот Цисковская сорвалась на визг, правда, тотчас взяла себя в руки. Она сделала глубокий вдох. Глаза прикрыла, смиряя ярость и заговорила иным, спокойным тоном. — Ему хуже. И ваше присутствие может…
Парень сделал глубокий вдох и открыл-таки глаза.
Золотые.
Мать мою… прости, мама, но я в жизни не видела золотых глаз.
— Див! — взвизгнула Свята. — Он… он…
Он закрыл глаза.
Запикали приборы, заставив Цисковскую позабыть о нас и броситься к парню.
— Тихо, — я оттащила Святу, которая явно готова была помогать, хотя о помощи её никто не просил. — Не мешай ей.
Сила целительницы ощущалась горьким ветром. Она клубилась, обнимая, ощупывая Дивьяна, который снова лежал смирно, будто и не было ничего.
Смолкли приборы.
И…
— Ты, — Цисковская повернулась ко мне. — Подойди. Будешь ассистировать.
Что?
Да она в своем уме…
— Момент, — Цисковская почувствовала мое смятение. — Нельзя упустить. Это важно. Просто держи.