Ведьмина ночь

Лесина Екатерина

— Скажи… — я чуть прикусила губу. — Я тут просто услышала кое-что… это, конечно, дело не мое… но просто вот… не из любопытства, не подумай… мать этого парня, она пыталась…

— Это Цисковской идея. Она вообще порой… ну, не думает, что и кому говорит. Деда тогда очень на нее ругался, я потому и услышала. Цисковская оправдывалась, что, мол, очевидно, что Дивьян уже не очнется, что… ну все ему. А так она возьмет генетический материал, и хотя бы дети будут. В смысле от Дивьяна, а тете Снеже, стало быть, внуки. Её муж тоже согласие дал. Это, конечно, странно, но… тут я с ней

согласна. Я… не хочу думать, что Див умрет, что… мы тоже виноваты. Я и Мор. Горка же нам тогда говорил, ну, про то, что город они тот ищут… что копать пойдут… карту… я еще хотела с ними тоже.

И я бы лет в шестнадцать не удержалась.

— Но мы ж не думали, что они туда пойдут! К роще! Все ж знают… туда только Наина может… да и еще вот чего, — Свята замерла с недоеденным тостом в руке. — Как они вообще дошли?

— То есть?

— Человек, если обычный, он может дойти до рощи. А может и не дойти. Если же Мор сунется там или я, то… тропа в сторону уведет. И Горка тоже не дошел бы. Никто из тех, кто… насколько знаю. А они вот… сумели. Придумали, как обмануть? Машину в другом месте отыскали. А их там? Как?

— Может, они ходили и не к роще, — я вытерла пальцы салфеткой.

Не живой.

И холодный.

И в зеркале отразился…

— Их там Наина нашла.

— Да, может, туда их и вывело, но… Гор показался мне достаточно разумным. Он не полез бы туда, где по-настоящему опасно.

А князь, про рощу сказывая, не шутил, что нельзя туда ему. И Гору стало быть тоже.

Мог Гор ослушаться?

Мог, конечно, но слабо верится. Да и зачем им роща?

— Я тоже так думала. И ладно, если бы сам. Тут еще я поверю, что он мог бы сунуться, чтобы проверить какую-нибудь теорию, но вот кого-то с собой… — Свята покачала головой. — Да и машину Горкину, я ж говорила, не там нашли, не на лугу, а на дороге, которая прямо к болоту ведет. А это на другом конце города. Вот! И как они в роще оказались…

Не понятно.

Но мне другое интересно.

— С внуками не получилось, верно?

— Не знаю. Но… похоже, что нет.

И вот что интересно. Та же Наина, она Марику видела. И парня этого, и если бы… она бы почуяла? Поняла? Или нет? Или это я из наивности своей вижу то, чего на самом деле нет?

И собираюсь полезть туда, куда лезть не стоит?

— Скажи… — я кофе допила. — А мы можем к этому твоему… Дивьяну заглянуть?

— Ну… Цисковская рада не будет.

Может и так, но и препятствовать не станет, раз уж я ей нужна.

— Переживем. Только мне сперва надо с одним человеком переговорить.

Благо, телефон Марика оставила.

И трубку сняла после второго гудка.

Выглядела Марика не выспавшейся. Вот очень и очень не выспавшейся, пусть даже и попыталась замазать круги под глазами, но усталость из них не спрятать.

И печаль.

И обреченность, которая мне совсем вот не понравилась. Мы же только на днях виделись, и была она изрядно бодрее.

— Марика, — представила я её. — А это Свята. И сейчас она отведет нас к одному… другу.

Который лежит, ни жив, ни мертв.

Нет, я-то еще тогда, после прогулки

к источнику, поняла, что князь древний к Марике отношения не имеет, потому как супруга его названная тоже вон присутствует. А какая супруга, если суженая?

Ну, то есть, связь в лучшем случае разорвало бы.

А раз эти оба связаны между собой, то князь не при чем.

— Свята, это Марика. Ты быстро.

— Я… тут рядом была, — она немного смутилась и сказала. — Он теплый.

— Кто?

— Вот, — Марика потянула за черный шнурок на шее и вытащила знакомый флакон. — Я… еще тогда пошла по городу гулять. Но ничего. А потом, вчера… ну, после пробега… мы в кафе сидели. С братом. Он невесту себе отыскать решил. А я… я боюсь, чтобы и он чего не натворил. Родители не переживут. Вот с ним и увязалась.

Я осторожно коснулась флакона. Действительно теплый.

— Знаю, глупо, он не такой… и может, я мешаю, но… просто… мы в кафе сидели, и я вдруг поняла, что он теплый. Флакон. Я… пошла. Искать. А он опять холодным стал.

Вздох.

И в глазах Святы появляется понимание. Конечно, вряд ли эта история с Марикой прошла мимо нее.

— Точно! — Свята даже подпрыгнула. — Это же… это очевидно! Ну конечно! Надо папе позвонить! И деду…

— Не надо, — осекла я её. — Сначала нужно проверить.

— Ты… его нашла, да? — и столько надежды. — Ему плохо.

— Ты снова сны видела?

— Да… только там все равно ничего не понятно.

— Идем, — Свята вот совершенно точно знала, что нужно делать. — И если Цисковская попробует…

Цисковской в госпитале не было. Там вообще было тихо и на диво безлюдно. Сам госпиталь занимал аккуратного вида особнячок, исторический облик которого несколько портили короба кондиционеров. Внутри пахло больницей. Этакая сложносочиненная смесь из хлорки, лекарств и чего-то еще, совершенно неуловимого. В носу зачесалось.

И появилось даже желание сбежать.

Но я его преодолела.

— Мы к Диву! — крикнула Свята кому-то, кого я не разглядела. — Он вообще в подвалах тут. Раньше подвалы подвалами были, но потом переоборудовали. Деда сказал, там места много, ну оно, конечно, без окон, но лаборатории — почему нет? А еще процедурные, операционные… что-то там еще.

Лифт остановился.

И мы оказались в узком коридоре. Белые стены. Серый пол. Яркий свет, который заставляет морщиться. Наверное, так оно и надо, но из-за света этого коридор казался бесконечным. А белые двери терялись на фоне белых же стен.

Без Святы мы бы точно заблудились.

А может, нас бы и не пустили на этот, явно закрытый для визитов, этаж. И хмурый охранник, вынырнувший из-за поворота, тому яркое свидетельство.

— Мы туда, — сказала Свята, ткнув пальцем за спину охранника. Он нахмурился еще больше. — К Диву…

— Посещения запрещены.

— Да ну? — Свята нисколько не смутилась. — Кем?

— Госпожой целительницей. Состояние пациента нестабильно, и…

— Не важно, — Свята решительно шагнула вперед, и охранник отступил. — Нам надо. Это… важно. А госпоже целительнице передай… хотя ничего не передавай.