Ведьмина ночь

Лесина Екатерина

И не денется.

— Горка не помнил, что произошло. Причем как-то… вот местами. Помнил, что собирались на болото, но куда именно? Какая-то точка была, на которую он большие надежды возлагал.

Умный мальчик.

На свою голову.

— Помнил, что собирались с Дивьяном. И ехали… доехали. До леса дошли, а дальше пустота. Как они в роще оказались?

— А…

— Мир сам пошел по следу. От машины и до болота, а на болоте след потерял. Дожди начались, как нарочно…

Может, и нарочно?

Или

нет?

— В любом случае, мальчишки были на болоте. А потом оказались в роще. Как? Не известно. Почему вообще живы? Тоже не известно. Дед тогда крепко разозлился. И на меня… и на всех.

— И услал Гора…

— Не совсем верно. Он отослал его из города, это правда, но не в наказание. Скорее пытаясь удержать от глупостей. Гор считал себя виноватым в том, что произошло. И точно не усидел бы на месте. Полез бы, или на болота, или к источнику…

И все закончилось бы плохо.

Куда хуже, чем так.

— Кстати, после этой истории дед наложил полный запрет на раскопки. По городу слухи поползли, что мальчишки отыскали зачарованный клад и все такое… оно-то ясно, что что-то они отыскали, но вряд ли клад. Да люди… люди не всегда действуют разумно.

Скорее уж наоборот, разум и люди — понятия сложносочетаемые. И наверняка нашлись бы охотники до тех самых сокровищ.

А что там за сокровище? То-то и оно.

— Он и сам ездил на то место, и один, и с Миром. И вдвоем ходили, но… ничего. Что бы мальчишки ни нашли, это… осталось там.

Княжича я все-таки выпроводила, хотя не скажу, что он сильно сопротивлялся. Напротив, после нашего разговора он сделался донельзя задумчив. И явно мыслями был далек и от меня, и от дома.

К слову…

— А почему ты войти можешь, а остальные нет? — поинтересовалась я. — Точнее ты вот… а Свята спрашивает.

— Еще Гор. Старый договор, — пояснил Лют. — Даже не с Наиной, а еще тогда заключенный, когда наш предок этот дом поставил.

— Ваш?

— Ведьмы в Упыревке всегда жили, но… времена смутные, темные. Церковь власть крепко держала.

А ведьм она никогда не жаловала, потому как ведьмы в свою очередь к церкви относились без должного почтения.

— Вот и жили ведьмы, вроде с людьми, и людям нужные, но наособоицу. Их и боялись, и без них боялись остаться. Платить платили, да… мой предок, когда земли получил, к хозяйке явился.

Умным был мужиком, нечего сказать.

— С нею и разговор имел. А после велел ей дом хороший поставить, чтобы не ютилась она с дочкою в землянке. Вот тут и поставили. Перестраивали потом, конечно и не раз, но так уж повелось, что двери этого дома всегда открыты для меня вот. Или деда. Или Гора… но не волнуйся, мы стараемся не злоупотреблять.

— А Свята?

— Свята? Тут лучше у

нее спросить. Но… спрашивает она из вежливости. Для нее запертых дверей вовсе не существует.

Сказал княжич.

И отбыл.

А я вот осталась. С чаем недопитым и запасом пельменей, который душу грел. Ну и задачей, что решения требовала, ибо совсем с пустыми руками на площадь возвращаться было совестно.

Главное, в голову ничего не шло.

Совсем…

Хотя… взгляд мой зацепился за сад. Почему бы и нет? Малость, конечно, и ерунда, но мне ведь не победа требуется, а активное участие.

Я убрала кружки в раковину.

Руки вытерла.

Время еще оставалось, если книга упрямиться не станет. А если и станет, то рецепт я и так помню, он простой, и главное даже не сам рецепт, а заговор, который, впрочем, я тоже помню.

Свята нашла меня у городской клумбы, аккурат когда я уже почти закончила. Рецепт зелья в книге отличался от того, который знала я, но не сильно.

Вот и посмотрим…

— И что будет? — поинтересовалась Свята и руку подала, помогая с колен подняться.

— Ну… в теории цветы болеть перестанут. И будут расти, цвести и радовать.

— А они болеют?

— Серая гниль. Видишь эти точечки? — я сорвала пораженный цветок. — Когда влажность высокая, а ночи прохладные, то случается. Сперва она цветы портит, потом и до остального добирается. Да и в целом заговор такой, старый.

— Это хорошо. А я… ничего не придумала.

— Как Дивьян?

— Лучше, — Свята улыбнулась. — Спит пока… но без этих жутких трубок. И мама его плачет…

Вот ведь.

— Она просит Марику, чтобы та согласилась замуж выйти.

— Вот так сходу?

— Говорит, что если обряд провести, то у Дива сил прибавиться. И шансы вырастут. И… она даже денег предлагала. Много.

— А Марика что?

— А она, кажется, так толком ничего и не понимает, просто сидит и за руку держит. И не слышит вообще, что… и Див даже глаза открыл! Правда, ненадолго…

— Глаза у него странные, — вспомнила я.

— А то. У него ж отец не из наших, из Полозовичей.

Я вздрогнула.

Неужели…

— От полозового внука род пошел. Небольшой, не то, что наши… у них редко больше одного ребенка появляется. Потому-то над Дивом так все… дядька Еремей очень сердился, когда тут все случилось… а потом приехал и сразу почти уехал. Уж не знаю, почему, но… матушка Дива просила с тобой поговорить. Чтобы ты пришла и… что-нибудь сделала.

Я бы сделала. Честно.

Знать бы, что именно.

— Я на самом деле не при чем! Все… случайно вышло.

— Может, и так. Знаешь, папа как-то сказал, что все случайное на самом деле совсем не случайное.