Ведьма

Соловьева Екатерина

Я как раз в тоске сидела на широченном подоконнике, насилуя учебник по боевой магии. Знала этот предмет плохо, очень плохо. То есть, по теории у меня стояли пятерки-четверки (личная заслуга Мастера, зачем же умолять?), а вот с практикой совсем было худо. Мастер почему-то очень опасался тренироваться со мной, приводя какие-то мутные аргументы, мальчишки из школы, в основном, тренировались между собой, а со мной предпочитали не связываться. Ну, просто потому, что о моих успехах в любовной магии ходили явно преувеличенные слухи. Попасть в эротическую зависимость от сокурсницы-ведьмы никто из них не хотел. И хоть объединенными усилиями Жрицы, Директора и наставников нам всем периодически подновляли защитное поле от неумелых воздействий друг друга, все же никто не хотел рисковать. В одном из подслушанных мною разговоров мальчишек-ведунов звучали следующие

аргументы: "Ага, ей в боевой магии какой-нибудь ударчик нанесешь, ноготь сломаешь, так она потом тебя присушит, будешь вокруг нее бегать, пока Жрица не снимет " " Ну да, а кто ж добровольно Жрице признается? Это ж как должно припереть?" Забавно было мне все это слышать, однако отсутствие тренировок вполне может сказаться на результате экзаменов. Конечно, это не выпускной экзамен, и в билетах чисто теория, ну а вдруг придется все же что-то изобразить? Да и имея минимум практики, на кучу вопросов можно не ответить, просто потому, что даже не представляешь, как же это выглядит.

Мучимая такими приятными мыслями, я вяло листала учебник, с удовольствием отвлекаясь на все, что только могло отвлечь. Из-за угла стремительно вынырнул Мастер и целеустремленно понесся по коридору. В Школе он появлялся достаточно часто, пожалуй, даже чаще, чем до нашей ссоры, поэтому его присутствие особого впечатления не произвело. Только лишний повод не учить боевое искусство магов.

Наверное, я давно его простила, приняв как должное его связи с женщинами, хоть и выбиралась из этого состояния долго и мучительно. Но мириться первой я не собиралась, справедливо полагая, что, может, и не нужна ему, как раньше. Но мы все еще были связаны, как Учитель и ученица. Иногда я слышала его мысли обо мне, иногда чувствовала его негативные эмоции, но он так ни разу и не позвал меня. Смешно было ожидать, что я позову первой. Единственная подруга Белка как-то спросила меня, в очередной раз выводя из жуткого похмелья, люблю ли я его. Я не смогла однозначно ответить на этот вопрос. Мне его не хватало, я чувствовала почти непереносимую потерю энергии, нахождение вдали от него делало меня слабой. Я завалила учебу, забросила даже личную и сексуальную магию. Должно быть, выглядела я ужасно, но Белка не подавала виду, а в Школу я просто перестала ходить. Мне было наплевать абсолютно на все. Возникали мысли поехать к Старейшинам с просьбой провести обряд разлучения с Учителем. А больше всего возмущало то, что он ни разу после своих слов о прощении и любви не позвонил и не приехал. Придя к твердому убеждению, что я его не интересую ни как женщина, ни как ученица, и как следует отплакавшись, я взялась за ум, вернулась в Школу, учась жить без него и снова пытаясь быть счастливой.

В школе он появлялся по делам, неслышно скользя по коридорам, как будто заранее выверенным маршрутом. Ни разу мы не столкнулись нос к носу, всегда он мелькал либо на периферии зрения, либо, если и в прямом видении, то на другом конце коридора, никогда не поворачивая голову в мою сторону. Ну и что я могла сделать? Только изображать полнейшую индифферентность.

А тут вдруг Мастер поднял голову и резко сменил курс. Я не поверила своим глазам — он шел ко мне, шел и улыбался. Изобразив слащавую улыбочку, я деланно медленно сползла с подоконника и преувеличенно вежливо склонила голову в поклоне:

— Мастер…

— Милая, привет. Мне надо с тобой поговорить. Найдешь пустую аудиторию?

— Конечно, Мастер, — я снова скромно поклонилась и прошествовала вперед, активно плетя тройную вуаль очарования.

— Надежда, — я обернулась к нему, он поморщился. — Не надо, ты и так очень красивая. Я даже забыл, какая ты можешь быть.

В очередной раз склонившись в поклоне в твердом желании вывести его из себя, я продолжила путь по коридору, заглядывая во все кабинеты подряд.

— Думаю, сейчас можно найти место только в зимнем саду. Прошу вас, Мастер, я провожу вас.

Он вскинул на меня изумленный взгляд, но, встретившись с моими невозмутимыми глазками, только покачал головой.

Мы поднялись в зимний сад. Я немного поежилась. Здесь состоялся наш самый первый разговор. А вот за этим деревом на нас как-то одновременно нахлынула страсть и…. ну, впрочем, без подробностей. Я украдкой глянула на Мастера, интересно, а на него это место произвело такое же впечатление? Мастер улыбнулся краешком губ и лукаво опустил вниз ресницы, видать, тоже навеяло. Именно здесь нас застали в откровенно непристойной позе дежурный вратарник и милый

старичок Верховный Жрец. Привлеченный странными звуками — криками, стонами, возгласами и сопением — вратарник, не сумев открыть дверь в сад (Мастер торопливо накладывал охранное заклятие) и, решив, что там колдуют адепты-младшекурсники, бросился за кем-то из магов и наткнулся на Жреца. Убедив старичка, что тому необходимо вмешаться, и открыв с его помощью заговоренную дверь, вратарник с торжественным злорадством ворвался в сад и…Потом он долго извинялся перед Мастером, Жрецом и мною. Мастер долго объяснялся с Верховным в его кабинете, а затем мы долго хохотали над смущенным вратарником, которому Мастер подарил оберег в качестве компенсации морального ущерба.

В четвертый раз склонившись в поклоне, я поинтересовалась, что же ему, великому, от меня, никчемной, надо? Мастер все вздыхал и маялся. Я не собиралась ему помогать, но, признаться, мое терпение было на исходе. Этак бедная девушка бог знает, что подумает.

— Послушай, — начал он. И откуда только такая нерешительность? — У вас скоро экзамены, и ты очень переживаешь. Пожалуйста, я хочу тебе помочь.

— Договоритесь с наставниками, Мастер?

— Вот черт! — он полез во внутренний карман пиджака. — Возьми это, пожалуйста.

Я тут же отодвинулась.

— Мне ничего не надо, спасибо.

— Возьми, это кольцо с красно-розовым турмалином. Камень идеально тебе подходит. Он поможет разбудить твою творческую силу, сконцентрироваться на главном, существенно повысит умственные способности. Он помогает человеку обрести надежду, защитить от страхов и неоправданной тревоги. К тому же, розовый — хранитель любви. Возьми его, я прошу тебя.

— Вы уже дарили мне камень, Мастер.

Мы одновременно взглянули на палец, на котором я носила его подарок- красный алмаз. Кольцо лежало дома, запертое в шкатулку и запечатанное аж четырьмя охранными заклятиями. После ссоры с Мастером я категорически не хотела его носить. Применять его планировала только на сложных ритуалах, ну а таскать каждый день на себе это напоминание о бывшей любви — особой радости нет. Отметив отсутствие камня, Мастер страдальчески сморщился и зачастил:

— Ты можешь взять его на время, если не хочешь брать в подарок. После экзаменов отдашь.

Честно говоря, мне надоело притворяться равнодушной и делать вид, что не было трех месяцев размолвки, моей боли, обиды и слез. Ну, и я выдала:

— А не пошел бы ты к черту, Мастер, со всеми своими камнями и деревяшками? Я тут в боевой магии хотела потренироваться, так что при определенном усилии, может, у меня даже получится придать тебе ускорение.

Удовлетворенно отметив, что челюсть у него плавно отвалилась, я мило улыбнулась, развернулась на каблуках и пошла к двери, вогнав ногти в ладони до крови, чтобы не схватить ближайшую кадку и не огреть ею Мастера по голове.

Уже почти дойдя до лифта, я услышала грохот двери и его торопливые шаги. Вы не поверите, Мастер бежал за мной. Я только начала поворачивать голову, а уже оказалась в его объятиях. Ему было не очень удобно обнимать меня со спины, и его поцелуи попадали куда-то в ухо, в волосы и в нижнюю линию челюсти. Изрядно постаравшись, я лягнула его, заехав каблучищем по колену. Мне не повезло, его это еще больше раззадорило. Он умудрился развернуть меня, не выпуская из рук, и я с большим удовольствием укусила его при попытке жгучего поцелуя. Вот он завтра будет хорош на совещании магов, ну или на каком-нибудь обряде. На людей произведет неизгладимое впечатление, я отвечаю. Вкус его крови странно на меня подействовал. Я как будто поняла, что мой Мастер вернулся. Когда же он, все-таки прижав меня к колонне, стал судорожно задирать мне юбку, я строгим официальным и очень громким голосом оповестила его:

— Хорошо, Мастер, я возьму на время у вас камень.

Он несколько замешкался, а тут подъехал лифт с шумной толпой младшекурсников, которые явно намеревались попрактиковаться в колдовстве в зимнем саду, издеваясь над бедными растениями. Мастер отпрянул от меня, принял благообразный вид, адепты вразнобой его поприветствовали, а у меня появился шанс смыться без потерь. Я торопливо выдернула у него зажатую в руке коробочку с кольцом и, на ходу благодаря, метнулась к лифту. Он закрыл створки прямо у Мастера перед носом. Справедливо полагая, что на улице Мастер найдет меня по магическому следу, я осталась в школе, бегая по этажам и заметая следы, а потом так и вовсе напросилась на аудиенцию к наставнику по боевой магии. Заодно, и знаний чуть прибавила.