Ведьма
Шрифт:
— Ну, не совсем… — улыбнулся он в ответ и пожал плечами. — Вернее, я узнал о его существовании, когда приехал сюда в первый раз…
Когда стемнело уже, собрали вещи, загрузили на заднее сиденье Саньку с пандой и вернулись в Париж. Панду оставили в отеле и пошли гулять по набережной Сены, решив пересчитать мосты. Санька ела мороженое и помалкивала. Маргарита готова была пересчитать все мосты Франции, лишь бы вернуться в отель под утро смертельно уставшей, чтобы не возникло никаких мыслей и желаний, кроме желания сна и отдыха, а завтра — на самолет, и этот садомазохизм наконец кончится…
— Значит,
— Да.
— И?.. Просто жили там? — она потерла лоб и засмеялась: — знаете, у меня такое стереотипное восприятие ситуации: как будто люди могут ехать куда-либо, особенно далеко, только по делу, то есть работать. А если туристом, то ненадолго. Не знаю, как бы я чувствовала себя, если бы мне не пришлось каждый день ходить на работу. «А ведь мне уже не надо этого делать. Только я еще не успела этого прочувствовать…»
— Не совсем. Я искал работу в театрах. В оперных. Сначала в Римской Опере. Они предложили мне второй состав и очень удивились, что я знаю партии их репертуара на итальянском языке, при том, что по-итальянски я знал тогда лишь несколько слов и коротких фраз, как будто обязательно надо говорить на языке для того, чтобы выучить текст наизусть. Не знаю, достаточно ли понятно я излагаю…
— Вполне, я же филолог. Но за два года жизни в Италии вы что-то выучили?
— Да, конечно, но это уже потом. В Милане я уже мог объясниться с руководителями Ла-Скалы на их языке, это произвело на них, мне кажется, благоприятное впечатление… Вообщем, моя жизнь в Италии была наполнена ожиданием и репетициями. Я соглашался на второй состав и хор, поскольку хотел находиться в театре на любых условия, пусть даже за небольшую зарплату. На одни страховки невозможно было бы прожить, тем более в больших городах.
— Страховки?
— Да… — он отвел глаза. — Я не хотел об этом говорить… Тогда, в Швеции, я разбил машину в аварии… Моя вина тоже была, но так получилось, что… Мне опять повезло. Я получил страховку за машину и компенсацию… И потом уехал…
«Ага. Кажется, у тебя тоже есть скелет в шкафу. Неприятности? Личные? Так сильно огорчился из-за чего-то, что влетел в аварию? Или из-за кого-то?.. Ну, ладно, ладно, не станем бередить раны. Своих хватает. И еще будут…»
Нотр-Дам, подсвеченный прожекторами, усиливал нереальность ситуации. Если бы это был какой угодно другой город, ну просто совершенно любой, то восприятие происходящего было бы иным. Была бы просто случайная встреча едва знакомых людей, познакомившихся тоже случайно и мимолетно. Если бы не было рядом Саньки с ее болтовней и детскими идеями, тоже все развивалось бы иначе. Неизвестно, лучше или хуже… Да и что значит: «лучше» или «хуже»? С чем сравнивать? Что такое «хорошо» и что такое «плохо»? Покой — это хорошо? А буря, шторм — это плохо?.. Но вокруг был Париж — миф, сказка, наваждение…
— Маргарета… — он остановился и повернулся к ней. Выражение глаз у него сделалось странным, почти как у загипнотизированных персонажей диснеевских мультфильмов, и одновременно решительным, словно он надумал сейчас
— Маргарета, извините, но мне кажется, что вы чего-то недоговариваете.
— Господи, что же я не договариваю?
— Вы не занимаетесь ли… оккультными науками?
— Что? С чего вы взяли?
— Да так… — она подумала, что он должен был бы в этот момент смутиться, но этого не произошло. — Вы похожи… вернее, вы не похожи на офисного работника. То есть, возможно, вы и занимаетесь офисной работой, но не она является вашим главным занятием в жизни. Вы занимаетесь чем-то еще. Нет?
— Почему это я не похожа на офисного работника? У вас много разных знакомых среди офисных работников? Так много, что я не вписываюсь в стандарт?
— Не в этом дело. Вы похожи на… колдунью.
— Что? — и она рассмеялась. Действительно, становилось забавно. Но в следующий же момент стало тревожно: не оказался бы этот очаровательный варяг полоумным маньяком, помешанным на борьбе с нечистой силой. — Магнус, что вы такое говорите?
— Смешно? — и он тоже улыбнулся, словно только что расслышал собственные слова. — Да, правда, смешно. Но если надеть на вас какую-нибудь такую… готическую одежду и поместить в замок, а волосы отрастить до земли… то в самый раз.
— Ну, слишком много требуется дополнительных аксессуаров…
— А вы никогда не пробовали угадывать будущее?
— Чье?
— Чье угодно. Хотя бы знакомых людей.
— Вы намекаете, чтобы я сейчас погадала вам по руке? Так вот, я знаю три линии, но никогда не пробовала этого делать, а в моем случае они утверждают прямо противоположное тому, что я имею в жизни.
— Нет, не это. Как в сказках: посмотрит колдун на человека и расскажет ему все, что у того было и будет…
— …И чем сердце успокоится? Бросьте! Вы что, увлекаетесь мистикой?
— Нет. Я ничего не знаю о мистике. Но от вас просто как ветром веет…
— Господи, успокойтесь, пожалуйста. Так и быть, скажу вам ваше будущее: вас ждет успех, начиная с того спектакля в Милане ваша карьера стремительно пошла в гору, предложения посыпятся на вас, как из рога изобилия, и ваша родная стокгольмская Королевская Опера будет зазывать вас к себе, суля всевозможные блага. Устраивает вас такая перспектива?
Она пыталась отшутиться. Он же смотрел так, словно воспринимал все это всерьез:
— Это я и так знаю. Особенно после дебюта в Милане. Но я не хочу возвращаться в Швецию. Я…
И он тоже, подобно Саньке, принялся разглядывать что-то на другом берегу. Маргарита чувствовала себя героиней собственного романа, врачующей раны словом или взглядом, а потом насылающей забвение на излеченного ею страдальца, чтобы тот, как добрый христианин, не донес на свою спасительницу Святой Инквизиции, а то ведь люди, как известно, весьма склонны к благодарности… Как бы то ни было, чувствовать себя подобным образом было приятно.