Ведьма
Шрифт:
«Да ну ее, пусть танцует на подиуме в стриптиз-клубе. К черту вообще, она утомляет… А где это я? Опять заблудился? И куда это я несусь?»
Городские огни остались где-то в стороне, он мчался по трассе, еще освещенной, по сторонам мелькали закрытые павильоны и склады Индустриального Полигона, а значит, успокоил он себя, еще недалеко до города.
— Надо не прозевать перекресток, а то так можно доехать до Норвегии…
Бросил взгляд на спидометр и испугался: стрелка дрожала между ста тридцатью и ста сорока километрами в час. Он никогда не ездил с такой скоростью, никогда не возникало нужды, даже из любопытства не пробовал.
— Господи, я с ума сошел. Так и убиться недолго. Чертова кукла…
Дождь припустил с новой силой. Он начал отпускать педаль газа, полотно дороги пошло под уклон, навстречу показались
Его спасло то, что к моменту столкновения он успел сбросить скорость до максимально допустимой нормы. Мотоциклист перелетел через его «Вольво» вместе со своим мотоциклом и умер еще до приезда «Скорой», как потом выяснилось, от внутреннего кровотечения, вызванного разрывом внутренних органов от удара в момент падения. У второго мотоциклиста оказалось больше времени на торможение, он тоже столкнулся с «Вольво», но скорости были уже не те и он выжил, отлетев в кювет и отделавшись несколькими переломами. «Вольво» же выбросило на встречную полосу, под автопоезд контейнеровозов, но ангел-хранитель успел схватить его за воротник, а водитель ближайшего тяжеловоза — не только затормозить, не доехав десяток метров, выскочить вместе с напарником из кабины и вытащить пострадавшего из покореженной машины, но и заметить бензин, вытекающий из разбитого бензобака. Через несколько минут машина загорелась. Всего этого он не видел, все это рассказали уже потом. Врачи и медсестры приговаривали, что ему повезло, как не бывает, что он родился второй раз, и теперь просто обязан… ты чем занимаешься, парень? поешь? Ну так теперь ты просто обязан стать знаменитым певцом… а что поешь-то?.. опера?.. о!.. а то в наше время только глухонемые не поют… И билеты нам прислать на свою премьеру… А что повязка на лице, то это ерунда, мелочи — порезы от разбитого стекла, заживут, и следов не останется, а если и останутся, то косметической хирургией их несложно будет убрать, это не то что термические или тем более химические ожоги, вот если бы горящий бензин плеснул бы, тогда да, тогда — проблема, долго и больно лечить, накладывая заплатки из собственной кожи, срезанной с другого, менее заметного места…
Да, ему повезло — так приговаривали все. Мать плакала. Отец что-то непривычно много и бодро говорил так, что он едва разбирал слова. Уцелевший мотоциклист, как только сумел усесться в кресло-каталку, приехал вместе со своей подругой, которая эту каталку и везла, и просил не вчинять иск, обещая возместить стоимость машины помимо страховки и долго каялся и ругал покойника, не бывшего ему даже приятелем, так, едва знакомы были, поспорили, как два идиота… Их вина, штраф наложат за превышение скорости — будь здоров, несколько лет выплачивать будет, ну да это не беда, только бы руки-ноги зажили… Так не будешь вчинять иск?..
Он пообещал, что не будет, и так всем плохо. Хотел было отказаться даже от компенсации стоимости машины, но вовремя понял, что парнишка, видимо, из состоятельной семьи: мотоцикл дорогой, новый, и большой штраф и компенсация его не особенно огорчают, потому решил — пусть платит, тем более, что деньги скоро понадобятся…
Неожиданно явился с визитом Суне:
— Музыкант, ты всю жизнь, сколько я тебя знаю, совершаешь какие-то неожиданные поступки. Я бы никогда не подумал, что ты способен гонять на машине ночью по мокрой автостраде.
Суне к этому времени стал довольно известным в своем кругу программистом, создал на паях с каким-то, как он сам выражался, «старым хакером», фирму, а теперь они заключили контракт с каким-то солидным издательством. Магнус посмеялся вместе с ним: хакер никогда не признается в хакерстве, а оптимизм Суне был заразителен, и он тоже просил билет на премьеру.
— Разве ты разбираешься в музыке?
— Ни капли, — признался тот. — Я буду кричать на весь зал: «Я знаю это парня! Я учился с ним в одном классе!..»
— Не надо во время спектакля…
— Ну, тогда в антракте.
Но он понимал,
Он не стал делать операцию. Получил страховку за разбитую машину и добровольную компенсацию. Получилось довольно много денег. Из театра его не уволили, но и место оказалось уже занято, оставался только третий состав, и он не согласился. Провел в дом сигнализацию, сложил кое-какие пожитки в большой чемодан на колесиках и купил билет на Рим.
— Зачем?! — вопрошала и не понимала мать.
Он не мог открыть ей истинной причины, но уехать было необходимо. Если бы его спросили тогда, почему именно в Италию, он очень удивился бы: «А куда же еще?..» О Рыжей страшно было даже вспоминать: «Если я встречу ее снова — она меня убьет.» Умирать не хотелось. Он надеялся, что Рыжая не потащится за ним в Италию…
В отель вернулись около трех. Магнус предложил отвести их в аэропорт на машине, но Маргарита отказалась: все-таки они приехали в составе группы, организаторы несут за них определенную ответственность, так что не надо… И вообще не надо затягивать прощание, ни к чему это, и в качестве аргумента пересказала ему грузинскую поговорку: «Прощаться надо так, словно завтра увидимся, а встречаться — будто не виделись сто лет». Она разрешила ему звонить, записала номер его мобильного телефона, поскольку другого у него не было, а на прощание соврала, что самолет у них вечером, и он пообещал заехать утром и привезти распечатки последних снимков. Когда он наконец ушел, она вздохнула с облегчением: «Ну, вот и все, что было… Вернуться домой, закончить «Колдуна», начать «Горбуна». Позвонить Татьяне: что-то она говорила про международного дистрибьютера, то ли я не поняла, то ли не запомнила… Короче, заниматься делом. Накопить денег побольше, — еще побольше? — да, еще побольше, создать себе имя на Родине и за рубежом, и свалить к чертовой матери, в ту же Швецию. А поселиться можно и в другом городе, не обязательно в столице. В большом городе можно прожить жизнь и не встретиться, тем более, что он не хочет возвращаться туда. Разве что поверит в то, что я ему наболтала. О Господи, надо же было так все усложнить…»
Дома Маргарита первым делом отключила телефон, аккуратно вынув до половины вилку из розетки, чтобы никто не заметил. Домашние немного понедоумевали: что это телефон не работает, но за радостной суетой встречи не особенно переживали, решив отложить решение проблемы назавтра. А вечером, когда мама ушла, а дочь заснула, Маргарита достала инструкцию и заблокировала все входящие звонки с номера такого-то: правильно сделали, что сменили старый аппарат на новый со всеми этими современными штуками. Потом, в очередной раз отрезав прошлое от будущего, влезла под горячий душ, чтобы вода, текущая сверху вниз, смыла все негативы и стрессы, а потом устроилась на балконе пополнять дефицит никотина в крови, возникший за последние дни, когда в присутствии Магнуса и Саньки она не курила, и даже почти не вспоминала об этом. Раньше она наслаждалась этим состоянием — «отрезанием прошлого от будущего», теперь же облегчения не испытывалось, наоборот: настроение было ужасным, отвратительным. Она оставалась в глубокой убежденности, что поступила правильно, заблокировав номер, но легче от этого не становилось. Слегка очистившийся от никотина организм не принимал усиленной дозы. В конце концов она плюнула на все и пошла спать, исходя из любимого принципа «утро вечера мудренее», надо загрузить себя работой, и вся эта дурь пройдет.
Наутро прочитала электронную почту, к которой еще не привыкла. Татьяна сообщала о благополучном развитии событий со сбытом «Рыцаря» и подготовки в печать «Замка» и «Призрака». «Ассоль» предлагала сотрудничество на будущее и просила почтить визитом для личной встречи. «Алые Паруса» сообщали об окончании продажи тиража и вопрошали, не возражает ли автор против того, чтобы повторить выпуск для распространения его в других городах, где «Паруса» имеют свои точки и знакомых дистрибьютеров.