Ведьма для героя
Шрифт:
Зимняя дорога только в сказках отличается красотой и удобством. На деле грязный тракт, засыпанный ошметками сена, пепла и навоза вызывал самые мрачные мысли. До Ближних Овражек я добралась с трудом. Лошадь едва держалась на ногах истощенная долгой дорогой без корма. Зерно сгорело, а ветки точно лось она есть не могла. Я выглядела и чувствовала себя не лучше — еды с собой не было, жажду утоляла снегом, жевала мерзлые ягоды калины и рябины, иногда встречающиеся возле старых обозных стоянок.
Это село было чуть покрупнее, чем Дальние Овражки. Я была здесь только раз, по дороге из Школы, но оглядев дымящие трубы стукнула в бедную избу на окраине и угадала.
— Госпожа ведьма, вас сами боги послали! Да проходите, проходите! — потянул в избу, полную долгожданного тепла и запаха болезни.
Оказалось, неделю назад жена Стана, Лада, родила первенца. Пока молодой муж по обычаю поил повитуху и родственников, молодухе занедужилось, молоко сгорело, и все помощники, налетевшие на халявную бражку, тотчас испарились. Появление ведьмы растерянный молодой отец воспринял как подарок небес.
Стряхнув тулуп и рукавицы, я ополоснула руки над лоханью и подошла к разворошенной постели, по которой металась, кусая губы больная. Женщина горела в лихорадке, младенец заходился в люльке, собираясь на тот свет вместе с родильницей.
Оценив обстановку, я обратилась к мужику:
— На дворе лошадь, почисти и накорми, я женой твоей займусь.
Он выбежал так быстро, что я не успела потребовать воды и полотна, пришлось все искать самой. Осмотрев женщину, я недобрым словом помянула местную повитуху и принялась лечить магией, хотя руки и ноги подрагивали от усталости, а голова звенела от голода. Травками да корешками помочь уже было нельзя.
Стан вернулся часа через два, когда роженица уже спокойно спала, переодетая в чистое, а младенец сытно срыгивал болтушку, на мое плечо.
Он вошел озираясь, тиская в руках шапку и явно страшась услышать о смерти жены. Я отметила красные от слез глаза, соломинки, приставшие к простому валяному кафтану и резкий запах лошади, значит коня обиходил и то хорошо. Мужика успокоила, накормила кашей, сваренной для больной и пообещала пробыть у них до выздоровления жены.
От радости Стан тут же взялся починить мне сносившиеся за долгий путь валенки и рукавицы. Оказалось, молодая семья хоть и жила в старой хатке отданной дедом Стана, совсем не бедствовала. Глава семейства хорошо работал с кожей, делая добрую упряжь, кнуты, ремни и прочее. Шкуры скупал коровьи да порой лосиные, мял и обрабатывал сам, а из лоскутов шил легкие башмачки, сумки и прочую мелочь, охотно разбираемую односельчанами.
Оценив мастерство хозяина дома, я предложила ему магическую помощь в покраске и обработке кож за возможность немного поправить свой гардероб. Рубашки и нижние юбки у меня были, но зимой и в дороге куда важнее теплые штаны, толстый тулуп и крепкая обувь. Оценив результат Стан согласился и подлечив Ладу, я садилась рядом с ней качать зыбку с младенцем, метала петли, пришивала пуговицы и делала всю ту работу, которую прежде успевала делать Лада после хозяйственных дел, а кожевник кроил для меня новый тулуп, сапоги, штаны и ремень.
С этими селянами я прожила несколько недель. Выхаживала больную, нянчила младенца, хлопотала по хозяйству и не показывалась на глаза соседям, закономерно опасаясь вестей из Дальних Овражков. Вскоре новости прибыли.
После изгнания ведьмы на жителей посыпались беды. Лечить простые раны стало некому, а за две недели «домашнего врачевания» сажей, паутиной и слюной царапины превратились в гнойные раны. Вывихи, переломы, пьяные драки… Сперва селяне терпели молча, но когда на общественном колодце
Послали, как водится, того, кого потерять в пути не жалко. Добравшийся до Ближних Овражков Михар осел в кабаке и уверял местных, что злодейка-ведьма его заколдовала, лишила мужской силы, и за то ее волки сожрали. Вот сейчас передохнет тут в тепле и в город пойдет, жалобы писать, а Школа им новую ведьмовку пришлет, скромную и послушную.
Принесший новости Стан мялся и отводил глаза, но я поняла — отсюда тоже надо уходить, и быстрее. Школа конечно обязана все проверить, но это будет весной, а пока лучше уехать. Если Михар все же доберется до города, то тамошние маги могут меня объявить в розыск за побег, долг навесят за отказ от оплаты обучения и все. А здешние крестьяне по навету могут и в прорубь кинуть «за злодейство» и еще чего придумать.
Собралась я быстро, Лада сунула на дорогу узелок с пирогами, ее муж сам подседлал коня и вывел огородами к тракту. Теперь дорога давалась легче — еда была, одежда теплая и мешок с зерном на седле болтался. Деревеньки вдоль тракта встречались чаще, и пару раз удалось подработать лечением и поиском вещей, но до городка я добиралась полную неделю. Лошадь пала, не выдержав тягот пути, и последние сутки я шла пешком, стараясь не дать себе упасть.
До ворот не дошла. За высокими каменными стенами городища раскинулся выселок, вот там я и принялась искать по запаху трактир или хотя бы обоз, когда меня сгреб в охапку мужик в воинском снаряжении, протащил по лестнице, втолкнул в большую темную комнату и рыкнул в спину:
— Лечи!
Глава 2
Отряд капитана Шломберга попал в засаду. На зимней дороге бравых солдат его величества раскидала толпа оборванцев с вилами и дубинами. К чести солдат надо сказать, что их оружием были лишь топоры да пилы, они возвращались из поместья, в котором занимались строительными работами. Сам капитан выскочил навстречу негодяям и попытался их остановить словами, но железный болт в горле заставил его замолчать навсегда.
Вероятно оборванцы собирались напасть на обоз везущий зимнее обмундирование и провизию, но их сбили с толку мундиры и тяжелые сани, груженные инструментами и подпорками, которые использовались при возведении бастионов и редутов. Свою ошибку нападающие поняли слишком поздно и решили уничтожить отряд целиком, чтобы оставлять свидетелей. Примерно это прокричал их предводитель, сидя на нервном черном коне, явно отбитом у какого-то обоза.
Тут солдаты поняли, что дело плохо и кое-как заняли оборону, сгрудившись вокруг саней с инструментами. Но самые опытные уже простились с жизнью, кинув через плечо половинку медной монеты «проводнику». Вторая половина традиционно зашивалась в пояс, и в случае обнаружения тела использовалась на погребение.
Когда толпа оголтелых бунтовщиков уже сжала горстку людей в кольцо, поблизости внезапно засверкали молнии. Ведьма, держащаяся позади, и прежде прикрывшая нападавших от действия амулетов, вдруг завопила, тыча скрюченным пальцем в сторону леса, а через несколько минут принялась яростно отбиваться молниями от вылетевших на дорогу всадников в серых плащах «хранителей справедливости». Бывшие крестьяне, завидев отменно вооруженных людей, тут же кинулись в рассыпную, теряя оружие, орошая кровью мерзлую землю.