Ведьма 2000
Шрифт:
«Кажется, именно так я и поступила — повисла на нём и принудила остаться рядом со мной! Какой ужас! Что же он обо мне сейчас думает?» — подумала девушка.
Её щёки залил жаркий румянец стыда. Ливия в досаде шлёпнула ладонью по постели, мысленно прокручивая в голове своё дурацкое поведение. Оправдание тут могло быть только одно. Что в момент своего спасения она была практически полностью опустошена и жутко устала, чувствуя себя потерянной и никому ненужной, и в то же время испытывала облегчение, что ей спасли жизнь. А Габриель был таким нежным, да и вообще казался рыцарем на белом коне в сияющих доспехах, который столь отважно сражался и победил монстра. Уронить несколько слезинок — это еще куда ни шло, но разрыдаться, словно маленькая беспомощная девчонка…
Ливия
Девушка чувствовала себя настолько хорошо, что могла пробежать несколько миль и даже не запыхаться. Это казалось просто невероятным, особенно после того, как она целую неделю засыпала на ходу и еле-еле переставляла ноги и пила тоники, поддерживающие остатки сил в теле.
Не слезая с постели, Оливия решила устроить себе тест. Немного пошарив взглядом по своей комнате в поисках объекта, она, наконец, остановилась на маленькой вазочке, стоящей на туалетном столике. Сосредоточившись на ней, девушка чуть шевельнула пальчиком, и вазочка послушно взмыла в воздух, а затем зависла в нескольких дюймах над поверхностью стола. Ливия удовлетворённо улыбнулась и вернула её на своё место. Она чувствовала, что Сил у неё хватит на то, чтобы двигать не только фарфоровые вазочки, но и столы со шкафами.
«Определённо Силы ко мне вернулись! Я чувствую, как они струятся по моим венам, наполняя каждую клеточку жизнью! Это просто чудесно! Словно моих мучений и не было… кажется тут не только заслуга сна, но и без ангельских чар не обошлось» — размышляла девушка.
Оливия ещё немного понежилась в постели, а затем, решительно откинув одеяло, соскочила на пол, сладко потянувшись. Было неимоверно хорошо чувствовать во всём теле такую бодрость духа. Приводя себя в божественный вид, она тихо мурлыкала песенку, чего не делала очень давно. Настроение было замечательное, даже воспоминания ночных событий притупились. Теперь оставалось одно — встретится с Габриелем днём и надеяться, что он не сделает неверных выводов по поводу её поведения… или наоборот, чересчур верных. И то и другое чревато обострением в их запутанных, сложных отношениях.
Закинув за спину рюкзак, Ливия вышла из комнаты. Ведьмы-прародительницы спокойно взирали с портретов, девушка весело помахала им и поздоровалась с каждой. Ей показалось, что те благосклонно ответили, чуть склонив головы, украшенные затейливыми причёсками. На верхней ступени лестницы девушка замерла, ей захотелось позвать архангела, но потом Оливия отказалась от этой мысли. Не хотелось показывать ему, насколько она нуждается в нём и боится, что тот вновь исчезнет. Только именно это мгновенно пришло Ливии в голову, так как в доме не было не единого звука, в воздухе висела абсолютная тишина. Стало казаться, что она вновь осталась одна. Внутри шевельнулся неприятный ледяной холодок. Но было трудно поверить, что после того, как Габриель вырвал её из лап демона, а потом вымаливал прощения, сидя у неё в ногах на краешке постели, он посмеет вновь упорхнуть.
Вдруг девушка заметила, что дом немного изменился, и в довольно странную сторону. Всё видимое ей пространство буквально пронзало огромное количество сверкающих голубоватых лучей, напоминающих лазерную сигнализацию банка, виденную ею в фильме. Только те были красными, а эти немного странно переливались и временами вспыхивали сапфирово-синими всполохами, похоже, это «нечто» было делом рук её крылатого напарника. Зная его, Оливия могла с точностью сказать, что он ошивается где-то поблизости и наверняка разглядывает исподтишка её растерянную и недоумевающую физиономию.
— Ничего себе… и что это такое? — осведомилась она
В ответ не было не произнесено ни слова. Тогда Оливия решила рискнуть и выяснить всё опытным
Рядом раздалось покашливание, более напоминавшее попытки скрыть смех, которое заставило Оливию подскочить на месте и схватиться за сердце. Хотя она знала, что Габриель где-то рядом, его неожиданное появление вновь едва не довело её до удара.
— Это сработает только в том случае, если лучей коснется демон или какое-либо другое тёмное существо. Ведьмы в этом случае не считаются, — спокойно прокомментировал парень.
Он вальяжно прислонился к перилам лестницы в шаге от неё, как всегда соблюдая невозмутимое выражение лица и пронзительных глаз. Трудно было поверить, что это он посмеивался над ней за миг до этого, хотя это вполне могла быть её разыгравшаяся фантазия. Трудно было поверить и в то, что перед ней стоял именно тот парень, что так нежно успокаивал её, стирая слёзы с лица, а потом позволил сграбастать свою руку и так заснуть. Хотя Габриель вполне мог ей просто подыгрывать, или в «мистере Само Спокойствие и Невозмутимость» действительно проснулись тёплые и человечные чувства. Но надо признаться, что он и не парень вовсе, в полном смысле этого слова. Прежде всего, Габриель был архангелом, который должен, во-первых, спасти её шкурку от посягательств разных тварей, а во-вторых, спасти мир. К тому же, очень хорошо, что он всегда спокоен, это вселяет надежду, что они непременно победят, а сейчас это особенно здорово, не придётся объясняться. Хотя Оливии очень хотелось сказать, что она не сердится по поводу того, что он исчезал, главное, что вернулся и по-прежнему своей близостью волнует её.
Она не могла понять, как архангел мог быть настолько преступно хорош собой. Не могла понять и жутко досадовала на это обстоятельство. Ведь, в сущности, внешность для них не должна быть важна, это только в её воображении ангелы обладали личиками красавцев. Другие предположения девушки разбились вдребезги, но вот относительно внешних данных, ещё стоял огромный вопрос. Ливии стало обидно, что с другими ангелами, не говоря об архангелах, она не знакома. Но отчасти это было очень хорошо, раз уж один залётный «крылатый» внёс в её жизнь такой сумбур, то к чему приведёт нашествие нескольких представителей ангельской братии даже трудно предположить. Правда, лишь при знакомстве с несколькими можно было бы с твёрдостью утверждать, права она или вновь ошиблась. Только вот она вряд ли это узнает когда-нибудь, а спросить у Габриеля у Ливии язык бы не повернулся. Выглядеть в глазах парня полной дурой не хотелось, он и так сомневается в наличии у неё такого органа как мозг, впрочем, как и у всех ведьм в общем. Да и с тем, чтобы рассказать ему о том, что ей всё известно относительно его принадлежности к высшим чинам Высших Сил, она решила повременить. Что-то подсказывало девушке, что с этим сообщением не стоит торопиться.
Девушка молча разглядывала парня, который действительно был чрезвычайно хорош в это раннее ноябрьское утро. Тёмные локоны слегка взъерошены, глаза прищурены, а густые, длинные ресницы практически смыкались, и сквозь них светились аквамарины глаз Габриеля. Губы были плотно сжаты, и Ливии до чёртиков захотелось коснуться их пальцами, чтобы заставить его немного расслабить свой красивый рот. Подбородок выдвинут вперёд, а на точёных скулах пробегали бугорки желваков. Оделся парень очень просто: в бежевую рубашку с воротником стойкой, расстегнутую у ворота и так выгодно подчёркивающую загорелую шею, слаксы песочного цвета и кожаные коричневые сапоги. Этого всего вполне хватило, чтобы сердце затрепетало в груди, а в голову полезли странные мысли. Например, такие как её размышления на тему: «Действительно ли все архангелы так привлекательны?» Или терзаний над вопросами: «Где Габриель успел загореть? Неужели среди облаков?»