Вечный
Шрифт:
Опустив взгляд на свои дрожащие руки, Ларина перевернула их ладонями вверх. Сотрясаемая судорожными всхлипами, она не могла понять, что это на ее коже — слезы или капли дождя.
— Остановись, — услышала вдруг тихий шепот возле уха. Чье-то теплое дыхание согрело боковую сторону шеи.
Ларина потрясенно обернулась. Не в силах сдержать рвущееся наружу отчаяние, попыталась перевести сбившееся дыхание. Чувствуя, как тонет во взгляде фиалково-синих слегка вздернутых к вискам глаз, не смогла даже сопротивляться, когда Он почти силой привлек ее к своей широкой груди.
— Достаточно с них, — его голос практически проник в сознание, внушая сказанное. —
…держась в тени могучего дерева, высокий мужчина проводил взглядом того, кто увел темную чародейку. Все то время, что Ларина дель Варгос свирепствовала в маленьком селении, он находился здесь, под защитой раскидистых ветвей. Терпкий аромат осенних листьев перебил его собственный запах, поэтому Агирик не беспокоился о том, что его обнаружат.
В этих местах хладный являлся достаточно частым гостем. Причиной была одна из юных чаровниц, что жила в этой деревни. Очаровательное создание, цветущая орхидея в этой пустыне зла и разрухи. Он увидел ее впервые несколько месяцев назад, когда охотился в Сумеречных лесах. Девушка собирала травы, что-то напевая себе под нос. Тогда Агирика поразило насколько свободной и защищенной чувствовала себя чаровница здесь, на границе с Темными долинами. И, даже встретив его, она не испугалась. Ничего дурного не омрачило мысли дочери холмов, несмотря на то, что на узкой тропе в темном лесу ей встретился Ночной Охотник. Такая вера в благородство и подчинение истокам давно не встречались Агирику.
Бросив последний взгляд на лишенных всего чаровниц, хладный бесследно исчез. Оставаться здесь он не видел причины. Та, ради которой он пришел сюда, бродила по Сумеречным лесам, собирая очередной травяной сбор. Далива была в безопасности — больше Агирика ничего не волновало.
Ему следовало доложить о случившемся своему денру — и сделать это немедленно.
Глава 14
Дань Триаде
Усевшись на ветку могучего дуба, Магнус внимательно огляделся по сторонам. От еще вчера спокойно и мирно живущей деревни не осталось и следа. Насколько хватало зоркого всевидящего взора хладного, здесь и там темнели остатки чар. Мертвых чар, губительных и зловонных. Закрыв глаза, денр Темных долин прислушался. Бесконечный стук сердец, тихие рыдания, прерывистое дыхание — все это казалось настолько громким в мертвенной тишине нависшего над деревней горя, что не могло не задеть за живое какие–то струны в душе ночного охотника.
Когда-то, очень давно, Магнус так же был способен на страдания и эмоции. Теперь его сердце трудно было чем-то растревожить, почти невозможно. Доказательством этому служил давний визит смертного денра, который просил о помощи. Теперь, когда Камиля де Карда ни стало, Магнус впервые задумался о том, что Триада была не так уж и бессмысленна.
Сегодня хладный денр пришел к разоренной Лариной дель Варгос деревне чаровниц вовсе не для того, чтобы пробудить в себе какие-то новые чувства. Правитель долин намеревался выяснить в деталях, что именно случилось здесь. Того, что поведал Агирик, оказалось ничтожно мало, и Магнус отправился собирать драгоценные крупицы информации. Чтобы понять, как поступить дальше, ему необходимо было знать всё.
Бесшумно спрыгнув на землю, в нескольких сотнях метров от крайнего дома, хладный какое-то время оставался неподвижным. Напряженно всматриваясь и вслушиваясь в густой мрак, Магнус не ощущал ничего, кроме темной магии. Все здесь было пропитано смертью и горечью утраты.
— Хладные стали
Магнус обернулся. Почти в шаге от него стояла высокая молодая чаровница с длинными волосами цвета спелой пшеницы. В ее холодном сером взгляде светился сталистый огонь, опаляющий своей стужей, несмотря на невозможность этого, в принципе.
— Черными воронами кружите над головами, — продолжила она, нисколько не остерегаясь его, даже не пытаясь держаться подальше, как было это всегда. — Все норовите оказаться поближе — там, где шум крови в венах особенно яростный, особенно горячий и одурманивающий искушением. Зачем ты пришел?
— Я пришел помочь, — Магнус вытянул вперед руки, давая понять, что не представляет угрозы.
— Мы давно не помним времени, когда хладные отдавали дань Триаде, — покачала головой чаровница. — С чего бы менять это теперь? Разве не самое благодатное время наступает для подданных денра Магнуса? Вы должны быть благодарны ему за то, что застали Темные времена, ведь в этом не малая заслуга вашего господина.
— Пора исправлять ошибки прошлого, — он сбросил широкий капюшон, что все это время скрывал от собеседницы лицо денра. — Слишком много их накопилось.
Увидев его, чаровница сделала шаг назад. На красивом лице женщины отразилось замешательство, но она быстро справилась с собой. Обидная подозрительность появилась во взгляде жительницы холмов.
Магнус с трудом совладал с собой, чтобы не высказаться по этому поводу. Он понимал, что сейчас чаровницы не верят никому. После того, как на них обрушился гнев той, кто призван был служить им опорой и защитой, во что они могли верить?
— Как? Как ты можешь помочь нам, денр?
— Вы не можете жить на мертвой земле. Деревня теперь не пригодна для того, чтобы растить здесь детей. Я могу предложить кров и защиту.
— И мы должны поверить во внезапно проснувшееся благородство? — иронично поинтересовалась чаровница.
— Как тебя зовут?
— Элирра.
— Разве есть у вас лучший вариант, Элирра? — задал Магнус вопрос, ответ на который, казалось бы, очевиден.
— Когда часы перевернут в очередной раз, — чаровница указала на восток, — наступит утро. Мы пойдем в Лучезарные земли.
— Зачем? — Магнус приподнял густые брови, недоумевая, что им могут дать люди, которые едва сводят концы с концами теперь, когда Винсент разрушительным смерчем прошел по владениям покойного теперь уже денра де Карда.
— Ходят слухи, что крепость все еще обитаема. Доэр Данвир собирает там остатки выживших, а значит в замке и за его пределами достаточно больных и раненых, чтобы нас приняли, — пожала плечами Элирра. — Мы сможем лечить. Так мои сестры принесут хоть какую-то пользу. Сейчас, когда Сарина не может защитить нас, — развела руками чаровница, — мы вынуждены искать другие выходы из сложившейся ситуации.
Упоминание о сестре Ларины дель Варгос отозвалось болезненной дрожью во всем теле. Магнус опустил глаза, что наполнились кровавой влагой. Последнее время он старался не думать о скорой смерти чаровницы. Утрата была неизбежна, а от того горечь Магнуса становилась все тягостнее. Пусть, Сарина не поверила ему, не смогла или не захотела выслушать объяснения, когда он пытался донести ей истинные причины своего отказа Камилю, все это теряло смысл на фоне грядущего будущего. Ничто не могло умалить боль от одной только мысли о том, что уже совсем скоро ее не станет.