Вечный
Шрифт:
Казалось, прошла целая Вечность — настолько тяготило молчание. Хотелось так много сказать, но смысла в этом не было. Уверенный, что остался в одиночестве, Маркус крупно вздрогнул, когда ему на плечо легла легкая узкая ладонь. Резко обернувшись, встретил полный нечеловеческих страданий взгляд.
— Что же вы делаете, мой доэр? — прошептала Алисьента. Ее взгляд блестел невыплаканными слезами. — Зачем заставляете чувствовать себя последней дрянью?
— Ну, что вы… — голос Данвира сорвался. Маркус почувствовал, как в левой части груди начало зарождаться неприятное томление.
— Я бы хотела полюбить Вас, — тихо призналась Алисьента, нервно перебирая слабо заплетенную косу. — Наверно, лучше Вас никого нет, но… — она всхлипнула. — Я не могу дать того, что вы ищете, Маркус. Простите меня.
Глава 17
Потому что жива…
— Я понимаю, почему вы… — Маркус замолчал на полуслове, заметив мелькнувшую в холле тень.
— Что такое? — чутко уловив перемену в его поведении, Алисьента оглянулась.
Она невольно отшатнулась назад, прижимаясь спиной к груди доэра, когда в залу буквально ввалился тот, кто отвлек Маркуса несколькими мгновениями ранее. Чувствуя теплую мужскую ладонь у себя на талии, дочь управляющего почти не боялась. И сейчас ей было плевать на приличия. Кто угодно мог скрываться под капюшоном широкого дорожного плаща.
— Всех, — вошедший сбросил капюшон, открывая взглядам Маркуса и Алисьенты свое лицо, — всех, кто еще где-либо остался, в крепость! До последнего, — устало выдохнул Камиль де Кард.
— Мой господин, — подалась к нему девушка, сбрасывая руку Данвира.
— Лучше не подходите, — предупредил денр, предостерегающе выставляя вперед руку. Второй он провел по левой стороне лица, после чего показал собеседникам. Ладонь была окрашена в черно-зеленый цвет.
— Что случилось? — заломила руки Алисьента.
— Ларина дель Варгос напала на одну из своих деревень, — ответил де Кард, снимая плащ.
Когда он повернулся лицом к огню, что горел в камине, появилась возможность лучше рассмотреть его. Левая скула, рукав и рубашка на груди денра, казалось, были выпачканы в саже. Местами темный цвет нарушался искристым зеленым, что мерцал и переливался — это были чары.
— Такой след остается после удара чаровницы, — проговорил Маркус, подходя к денру, — или при непосредственном соприкосновении с чарами. Во имя всех Богов, Камиль, во что вы снова ввязались?!
— Мне пришлось, — устало проговорил денр. — Она бы убила всех их. Всех, Маркус…
— Мы ведь говорили о том, как важно вам сейчас не высовываться, — процедил сквозь зубы доэр Данвир. — Все думают, что вы мертвы — пусть так и думали бы.
— Десятки невинных чаровниц, — Камиль указал в направлении Зачарованных холмов. — Совсем еще юные девочки… Я должен был отсидеться?! Переждать бурю? Нет уж, Маркус, если такой выбор встанет еще раз, я не выберу себя.
— Ваше чертово благородство! — воскликнул в сердцах доэр. — Все только успокоилось. Этерн залез в свою берлогу. Теперь что?!
— Рано или поздно все равно станет известно, что я жив, — развел руками Камиль. — Я не могу прятаться вечно. Права не имею!
— Вы больны, — напомнил ему Маркус, указывая на повязку,
— Вообще-то это не удар, — возразил Камиль, стирая магическую грязь с лица. — Скорее, цвет отчаяния. Ларина не нападала на меня.
— Господин? — непонимающе уточнила Алисьента, которая выглядела крайне обеспокоенной.
Не в силах сдержать себя, она сделала шаг к денру. В глазах девушки читался такой калейдоскоп эмоций, что ее неравнодушие не заметить было просто невозможно. Впрочем, Алисьента не скрывала своих чувств к Камилю. С недавних пор не скрывала.
— Правительница Зачарованных холмов была крайне сильно расстроена, — пояснил денр. — Если не сказать больше — раздавлена.
— Да? — приподнял бровь доэр Данвир.
— Причин я не знаю, — вздохнул Камиль. — Ее нападение на деревню было, скорее, жестом отчаяния, чем актом агрессии.
— Но как вы… — Алисьента повела рукой в воздухе, не сумев подобрать слов.
— Она приняла меня за этерна, — ответил Камиль, понимая, к сему ведет дочь управляющего. — По крайней мере, все указывает именно на это.
— И с чего вы пришли к такому заключению? — скептично поинтересовался Маркус.
— Ну, не знаю, — Камиль вскинул на него полный иронии взгляд. — Может, потому что она назвала меня его именем? В любом случае, сделайте, как я сказал. Люди должны быть в безопасности.
— Только люди? — робко уточнила Алисьента.
Взглянув на нее, Камиль задумчиво прикусил нижнюю губу. Дочь старика управляющего, как всегда, задала очень правильный вопрос.
— Все, — поправил себя Камиль. — Я неправильно выразился. Теперь, когда я… я… воскрес, если это так можно назвать, крепость Кард снова должна стать местом, где каждый сможет найти защиту и приют. Мы возобновим поиски оставшихся в живых по всему миру Синих сумерек.
— Вы понимаете, что теперь взор этерна снова обратится на вас? — поинтересовался Маркус, обеспокоенно взглянув на Алисьенту.
— Пусть приходит, — денр направился к лестнице. Прежде, чем исчезнуть в коридоре, что вел от площадки в сторону крыла, где были расположены его покои, указал пальцем на доэра. — Я буду готов.
Проводив де Карда встревоженным взглядом, Алисьента повернулась к Данвиру.
— Маркус… — ее голос дрогнул и сорвался.
— Мне тоже это не нравится, — кивнул доэр. — Тем не менее, в словах нашего господина есть доля истины. Он ведь не может вечно скрываться от своих врагов.
— Он и не стал бы, верно? — повела девушка хрупким плечом. — Не такой характер.
— За это вы полюбили его?
Алисьента вздрогнула. Она не ожидала такого открытого вопроса. Маркус всегда был неизменно тактичен. Сегодня что-то изменилось. Нет, она все еще чувствовала его трепетное отношение к себе, но самообладание доэра Данвира было на грани. Дочь управляющего практически осязала его боль от того, что происходило между ними. Он, несомненно, хотел быть максимально учтивым, но горячий темперамент брал верх над здравым смыслом. Разочарованный холодностью с ее стороны, он не смог сдержать колючего выпада. Алисьента не винила его в этом.