Вечный шах
Шрифт:
деятель, художественный руководитель студии, в которой снимался фильм по
сценарию Виктора, и он же приятель с молодых веселых годков.
– Я за рулем, - предупредил подошедшего Виктор.
– А тебе заказать?
– Коньячка самую малость, - поморщившись, решил худрук и устало сел в
кресло.
Виктор ухватил за передник пробегавшую мимо официантку.
– Леночка, бутылку коньяка, закуску повтори, а о горячем он подумает.
– Ну зачем бутылку-то?
– Выпьешь, - успокоил Виктор, знал его вечернюю норму.
Обслуживание постоянного и руководящего клиента было молниеносным.
Леночка водрузила посредине стола бутылку коньяка, открыла "пепси" и
нарзан, красиво расставила закуски и сказала:
– Приятного аппетита.
Худрук налил себе одному первую, смакуя, выпил, пожевал хорошей
рыбки, ловко орудуя ножом и вилкой, отведал натуральных огурцов-помидоров,
хрупая поджаренной формочкой, сожрал канапе с печеночным паштетом и, налив
вторую (и не выпив), требовательно и громко приказал:
– Рассказывай, что там у вас на съемках, в этом вонючем Серпухове
произошло.
На рык худрука многие оборачивались.
– Не в Серпухове, - поправил его Виктор.
– Неважно, - перебил худрук.
– Рассказывай.
Неизвестно откуда объявились две полузнакомые гражданки, молодые еще
и нахальные.
– Ой, как интересно!
– сказала одна из них.
– Можно и нам послушать?
– Я этого Сергея знала, - сообщила другая.
– Можно и нам послушать?
Артистки, что с них взять. Худрук налил и им.
– Ну, Виктор, Виктор же...
– страстно требовала рассказа первая.
Слаб человек, нестоек мужчина. Вдохновленный обещающими женскими
взглядами Виктор зашелся соловьем. Повышая и понижая в нужных местах
голос, описывал пейзажи, резкими штрихами рисовал ситуацию, подробно и в
лицах воспроизводил диалоги. И про неудачную подсечку, и про смерть
лошади, и про черный запой Сергея, и про выезд на съемку, и про трусливого
героя, и про страшный крик, и про желтое пятно на зеленой поверхности
болота, и про каскетку режиссера. Только про установку фанерного памятника
не рассказал. Не хотел.
Помолчали для приличия. Но худрук терпел недолго: не мог он
допустить, что кто-то позволил себе держать площадку столь длительное
время.
– А вот у меня на съемках в восемьдесят третьем году...
– начал он.
вторую бутылочку. Ля, ля, тополя, - и не заметили, как стало
полдвенадцатого. Одну из слушательниц, которая посимпатичнее, Виктор
прихватил с собой.
На кухоньке устроили дополнительный ужин, в основном, для того, чтобы
изнемогший от алкогольного воздержания Виктор смог приложиться к
запотевшей в холодильнике бутылочке. Основательно приложиться.
Потом легли в койку.
Среди ночи он проснулся попить водички. Сел, резко спустил ноги с
тахты. Сильно расшатанная эта мебель довольно громко заскрипела.
Слушательница зашевелилась под простыней, собралась в клубочек, в полусне
закапризничала:
– Замерзла что-то, Витя. Накрой меня.
Вспомнил: Ларисой зовут. В ящике нашел верблюжье одеяло, накрыл им
поверх простыни Ларису, вскользь поцеловал в щеку, сказал, стараясь, чтобы
ласково:
– Спи, Лара.
Она притихла, а он пошел на кухню. Открыл холодильник, достал бутылку
"пепси", долго и трудно пил из горла круто газированное пойло. Напился и
глянул в окно. Вниз, на землю. За окном - внизу и вверху - отвратительная
тусклая московская ночь. Просматривались в далекой глубине убогая улица и
зеленая замысловатая крыша дома-музея Васнецова.
Дрожь пробила Виктора. В ста верстах от дома-музея Васнецова в тухлой
жиже на неизведанной глубине лежал Серега.
– Клавочка, лапочка, ну, покажи!
– молил Виктор монтажера. Лапочка
Клавочка, неотрывно глядя в живое окошко на монтажном столе, отвечала
раздраженно:
– Виктор Ильич, мне еще пять коробок разбирать, чтобы отобранные
дубли вырезать и подложить, а в четыре электричка. У них там зал на семь
заказан.
– Клавочка, я тебя в щечку поцелую.
Прошедшая за многие годы работы на киностудии огонь, воду и
университеты фантастических и непредсказуемых киношных приключений,
Клавочка вдруг застеснялась и только в последний момент нашлась:
– Вот уж подарок так подарок!
– обернулась, улыбнулась, предложила.
–
Если хотите, можете взять эту коробку и сами посмотреть.
– Хочу, хочу, - тотчас же согласился Виктор.
– Тогда пойдемте. Я с девочками договорюсь, и вас в зал на десять