Вечный огонь страстей
Шрифт:
– Это Снежная Птица. Она из моего племени. Помогает при родах. Женщина Джона сказала, что тебе она скоро понадобится.
Индианка была низенькой, полноватой старушкой с плавными движениями и спокойной манерой держаться. Джулиана не смогла определить ее возраст и протянула обе руки для приветствия. Строгие черты на лице индианки смягчились.
– Как хорошо, что ты пришла, Снежная Птица. Признаюсь, я немного нервничала и не уверена, что муж смог бы помочь мне.
– Когда будешь рожать? – спросила женщина, внимательно
– В августе.
Индианка пытливо посмотрела на нее, затем покачала головой.
– Неправда, ребенок родится в середине сентября.
– О, нет, Снежная Птица, ты ошибаешься. Это будет в августе, – опять заверила ее Джулиана.
Старая женщина снова посмотрела на ее живот и пожала плечами.
– Посмотрим.
Хозяйка повела гостей в дом.
– Заходите. Я как раз жарю рыбу. Сейчас будет готово. Думаю, вы оба проголодались.
Рос шел следом за ними. Он поставил для гостей стулья. Джулиана подошла к печке, чтобы проверить готовность хлеба. Она поставила на стол еще две тарелки, положила вилки, затем выгребла из золы картошку.
Джулиана двигалась по комнате и не видела, как индианка наблюдает за ней. Она старалась, чтобы все было хорошо приготовлено. Если что-либо окажется сырым, Немас обязательно отзовет ее в сторону и сделает замечание. Молодая женщина улыбнулась. С тех самых пор, как старый воин спас ее в таверне, она была всегда ему рада.
Все хорошенько проверив, Джулиана перевела дыхание и объявила, что ужин готов.
Она села напротив Немаса и с трепетом стала наблюдать за ним. В одно мгновение его строгие глаза посмотрели на нее и одобрительно закрылись. Для женщины этого было достаточно: она расцвела в улыбке.
Ужинали молча. Для индейцев прием пищи был святым делом. Ничто не должно нарушать трапезу. После еды, когда они раскурят трубки, то поговорят обо всем.
Джулиана же привыкла непринужденно болтать и сейчас ей не хватало этого. Смеясь и поддразнивая друг друга, они обычно находились за столом не меньше часа. Ее тяготило молчание. Не успела она проглотить последний кусок, как мужчины поднялись. Джулиана встала за ними, начав убирать посуду. Старая индианка подошла к ней и положила руку на плечо:
– Снежная Птица сделает это, – сказала она. – Ты можешь идти к мужчинам. Поговори с Немасом. Расспроси о брате и его женщине. Он уйдет рано утром.
Она удивленно посмотрела на индианку. Откуда та знает о тайном желании? Она благодарно улыбнулась:
– Если не возражаешь, Снежная Птица, так и сделаю. Мне очень хочется поговорить с ним.
Джулиана вышла на крыльцо. Рос закрыл за ней дверь.
– Садись, дорогая, послушай новости. Наш гость как раз рассказывает мне такое, что тебя заинтересует.
– О? В самом деле?
Она поудобней устроилась между мужчинами. Немас достал длинную трубку и стал набивать ее табаком.
– Умерла женщина Джона в Трентоне, –
В напряженной тишине слышалось только попыхивание трубки.
– Две недели назад она сошла с ума.
Джулиана с трудом поборола радостную улыбку. Она понимала, что не по-христиански радоваться чьей-либо смерти. Про себя она думала о том, что послужило вспышкой ее необузданного гнева. «Скорее всего, служанка разбила какую-либо чашку или съела крем». На этот раз она не захотела подавлять свою радость: наконец-то Джон и Молли смогут пожениться. Она повернулась к Росу, чтобы обменяться с ним впечатлением об услышанном, но Немас снова заговорил.
– Джон сейчас в Трентоне. Продает дом и оформляет бумаги, – индеец многозначительно посмотрел на живот Джулианы, – после рождения ребенка они поищут священника. Джон и Молли приглашают вас вместе с ребенком в гости.
Джулиана схватила Роса за руку так, что почти от волнения впилась в его кожу.
– Рос, как чудесно. Они столько ждали, чтобы пожениться.
Он погладил ее по руке и согласился.
– Ты знаешь, не удивляюсь, что Айва умерла таким образом. Ее всегда выводили из себя пустяки. Мне всегда было жаль Джона. Слава богу, что он проявил характер и ушел от нее. Она просто уничтожила бы его.
Джулиана замолчала, вспоминая все зло, которое принесла ей эта женщина. «Если бы Айва не обманула тогда Сэйта, она была бы его женой». Но Джулиана устыдилась своих мыслей. У нее чудесный муж, который так ее любит. А Сэйт? Она подумала, согласился ли бы он принять ребенка Роса, случись такое наоборот?
Джулиана постаралась откинуть все мысли и спросила Нем аса, слегка дотронувшись до его рукава.
– А есть еще какие-нибудь новости? Молли по-прежнему печет пироги?
Немас отрицательно покачал головой.
– Джон запретил печь пироги, пока он не вернется, потому что не доверяет мужчинам, когда самого нет дома. Женщина, наверное, вообще не будет этим больше заниматься. Может быть, у него появится много денег.
Джулиана согласно кивнула.
– У Айвы были деньги. Она очень цеплялась за них и экономила даже на своем питании. Много раз мне приходилось ложиться спать голодной. А бедные слуги… Я не представляю, как им хватало этих объедков, которые она оставляла.
Джулиана отчетливо помнила всю жадность Айвы.
– Ирония судьбы, – сказала она. – Айва не хотела дать Джону развод. А теперь все ее состояние перейдет к нему.
– Божья справедливость, – заметил Рос. – Можно только удивляться, насколько некоторые могут быть жадными.
Немас усмехнулся.
– В деревне есть такая женщина. Она тоже печет пироги, но плохие, очень тонкие и жесткие. Молли объясняет, что она много экономит.
Джулиана улыбнулась. Ее маленький подбородок поднялся вверх.
– Кто она такая, что так рассердила Молли?