Шрифт:
ГЛАВА 1
Стояла полная луна. Снег отражал ее сияние. Голые деревья и темные сосны застыли, вытянувшись на склонах гор. На одном из них тоскливо выл одинокий волк, подняв голову на желтый диск, застывший на черном небосводе.
У подножия горы молодая индианка извивалась под худым, жилистым телом мужчины. Он поднял лохматую голову и проворчал:
– Ори, дрянь!
Она неудобно переместилась, отвечая на его грубые, судорожные движения. Замерзшая земля неприятно обжигала обнаженное тело, и она тоскливо, украдкой бросила взгляд через плечо. Ее черные глаза искали полупустую бутылку виски.
Наконец индианка почувствовала, что охотник устал. Она стоически выдержала атаку мужчины, безразлично взирая на луну. Мужчина в последний раз судорожно дернулся и затих. Она оставалась неподвижно лежать, надеясь, что он насытился и разрешит ей уснуть у огня.
Но в охотнике, неистово терзавшем ее, не было ничего человеческого. Он, не колеблясь, прогонит ее, думала женщина. Она увидела эту отчужденность еще раньше, находясь в тени у деревьев и решая, подойти или нет. Его фигура, застывшая у костра, не сдвинулась ни на дюйм, в то время как собака ощетинилась и зарычала, обнажив клыки, почуяв постороннего. После долгого и утомительного пути, ноги у нее подгибались. Потеряв всякую надежду, женщина решила уйти. Но едва сделала несколько шагов назад, как мужчина резким голосом произнес:
– Индианка, подойди к свету, я посмотрю на тебя.
Женщина круто повернулась, черные волосы упали на грязное лицо.
– Может уберешь собаку? – нервно спросила она, не спуская глаз с глухо рычащего пса и думая, как подойти к костру.
Мужчина что-то сказал собаке, пошевелил палкой угли, затем не спеша повернул голову в ее сторону. Он осмотрел индианку леденящим взглядом. Она не встречала более неприветливых глаз. По ее телу прошла дрожь. Снова возникло желание немедленно убежать. Судя по началу, охотник может быть крайне жесток. Надо быть начеку каждую минуту. Она облегченно перевела дыхание, когда собака уселась рядом с мужчиной и осторожно подошла к рассматривающему ее охотнику.
– Как зовут? – спросил он таким резким голосом, что она вздрогнула.
– «Смеющийся Ручей», – выдавила она.
– Я буду звать тебя Докси, – пробурчал он.
– Докси? – нахмурилась женщина, – никогда не слышала такого странного имени.
– Оно подходит тебе, – мужчина едва раздвигал сжатые губы.
– Да, сэр, – пробурчала индианка, жадно наблюдая за поджаривающимся на огне кроликом.
Выражение его лица выдавало в нем человека, много видавшего в жизни. В следующее мгновение он уже сидел на корточках, снимая с вертела мясо.
– Хочешь есть? – поинтересовался он, кладя затвердевший кусок мяса в жестяную миску.
Она энергично кивнула головой. Охотник подложил ломоть холодной кукурузной лепешки и протянул ей. Женщина буквально выхватила из рук миску с едой.
Они молча поглощали пищу. Тишину прерывали свист ветра на верхушках сосен да хруст костей на зубах собаки, которые время от времени подкидывал ей хозяин.
Докси жадно уничтожила мясо с лепешкой и только сейчас заметила прочную хижину, почти сливающуюся с соснами, ее окружавшими. Посторонний глаз вряд ли
– С твоей хижиной что-нибудь не так? – спросила женщина, когда он достал из заднего кармана носовой платок и вытер рот.
– Хижина в порядке, – охотник снял с огня закопченный кофейник и наполнил кипящей жидкостью две выщербленные чашки. Одну протянул индианке:
– Предпочитаю быть на воздухе как можно дольше, – добавил он.
– Также как и мои люди, – понимающе кивнула Докси.
– Это кто? – безразлично спросил он.
– Я из племени пеннакоков, из Канады.
– Ты далеко от дома, индианка, – он тяжелым взглядом осмотрел женщину, – как ты оказалась в Пенсильвании?
– Меня привел сюда солдат в красном плаще, – она печально помолчала. – Когда закончилась война, он возвратился в Англию.
– И бросил тебя, – безжалостно добавил охотник.
Докси продолжала пить горячий, густой до горечи кофе. Она молчала. Ей было все равно, что думает этот мужчина в штанах из оленьей шкуры. А он внимательно изучал ее.
«Наступала длинная зима, – размышлял Сэйт Магрудер. – Она смотрится достаточно крепкой – глаза ясные, не видно следов болезней». Женщина жадно взглянула на чайник. Кивком головы охотник разрешил ей налить еще, после чего она села на свое место. Глаза индианки расширились и заблестели.
– Постарайся запомнить: я люблю крепкий кофе. Надеюсь, ты сможешь его так готовить.
Докси даже наклонилась вперед, не смея надеяться, что мужчина с таким каменным лицом оставит ее у себя, пусть на какое-то время. Прочитав вопрос в ее глазах, охотник нахмурился.
– Ты ни на что не годишься и, возможно, я зря буду тебя кормить.
Она вдруг живо заговорила:
– Я выносливей, чем кажусь на первый взгляд, мне приходилось много работать на моего солдата.
– Работать под ним, не так ли?! – сухо произнес он.
– И это тоже, – согласилась Докси, гордо кивнув головой. – Он всегда хотел меня и брал с собой, даже когда шли бои.
Губы Магрудера скривились в улыбке. «Вот почему мы так легко разбили англичан», – подумал он про себя.
– Ладно. Не стоит об этом много говорить. Меня больше интересует, как усердно ты можешь работать.
Молодая индианка, молча вздохнув, посмотрела в его холодные глаза. Вот и пришло время расплачиваться за еду. Она приготовилась откинуться назад, но когда хотела снять одежду, увидела, что охотник достает из-за бревна, на котором сидит, кувшин с виски. У нее снова заблестели глаза, когда он вынул коричневую пробку и поднес кувшин к губам. В раннем возрасте она пристрастилась к этой белой обжигающей жидкости, а точнее сказать, два года назад, когда ей было 16, и пила всякий раз, как только появлялась возможность.
– Глотни, чтобы поднялось настроение, – коротко и грубо бросил он.
Она выхватила из его рук кувшин и сделала несколько длинных глотков. Горячая кровь предков заиграла в ее жилах. Индианка взяла инициативу в свои руки, подвигаясь ближе к мужчине. Черные глаза лихорадочно сверкали, она стала ласкать его ноги. Почувствовав под рукой мужскую плоть, небрежно воскликнула:
– У тебя определенно тут кое-что есть, белокожий, и побольше, чем у многих других.
– О, ну… – обронил он, – возьми снега и помойся, тогда узнаешь меня получше.