Вечный день
Шрифт:
— Марк, я больше не хочу об этом говорить. Я просто хочу спать.
Марк встал. В его отсутствие Хоппер даже не вспоминала, какой он крупный мужчина. Похоже, восприятию реальных габаритов брата препятствовала его некая внутренняя незначительность, заметная ей и недоступная другим. Он был сантиметров на двенадцать выше Элен, за метр восемьдесят, да еще и широк в плечах. Она вспомнила, что им так и не удалось найти свадебный костюм нужного размера — пиджак на спине Марка буквально трещал по швам.
Он мягко положил руки ей на плечи.
— Элли,
Завершив свою миссию по увещеванию сестры, Марк направился к двери. Взявшись за ручку, однако, замер и, уставившись в пол, проговорил:
— Я больше не сумею помочь тебе. Если тебя снова арестуют, я… Прости.
Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Наверно, подумала Хоппер, он дожидался ее весь вечер, пил да набирался мужества, чтобы сообщить ей то, что она уже и так знала.
31
Тяжелые шаги Марка стихли наверху, затем открылась и закрылась дверь ванной. Через несколько минут брат прошел в спальню. Над головой Элен проскрипели половицы, а затем все смолкло.
«У тебя там вроде как парень есть, да?» — сказал ей Марк. Но Хоппер не рассказывала ему про Харва, как и вообще что-либо о своей жизни на платформе. Может, просто предположил. Хотя не похоже.
Она выждала минут десять, сидя на кожаном диване и стараясь не скрипеть пружинами. Потом встала, прошла в прихожую и подергала ручку комнаты на нижнем этаже, где прошлым вечером Марк с кем-то разговаривал. Заперто. Вероятно, это личный кабинет брата.
Впрочем, Элен догадывалась, где могут храниться ключи. Когда они жили вместе во время ее учебы на третьем курсе в Оксфорде, Марк держал их на верхней полке в прихожей. Она осторожно вернулась в прихожую и принялась рыскать по шкафам. На одной из верхних полок ключи действительно нашлись, и Хоппер крепко зажала их в кулаке, чтобы случайно не звякнуть.
Она стояла в темноте перед дверью, напряженно вслушиваясь в малейший производимый ею шум. Шуршание одежды звучало просто оглушительно, каждое движение чуть ли не громом отдавалось в ушах. Первый ключ не подошел, второй тоже. Замку в двери кабинета из связки соответствовали еще только два. Третий снова оказался не тем, и Хоппер потихоньку начала паниковать. А вдруг Марк прячет ключ где-то в другом месте? А что, если дверь оснащена датчиками, которые поднимут тревогу в его спальне?
Четвертый ключ, однако, подошел, и дверь открылась бесшумно, без спецэффектов вроде воя сирены.
В кабинете было так же темно, как и в прихожей; жалюзи опущены. Хоппер зажгла свет — выключатель ужасающе громко щелкнул — и осмотрелась. Аккуратная комнатка соответствовала ее ожиданиям: у правой стены — исполинский стеллаж с книгами, напротив картотечный шкаф, между ними, под выходящим на соседский дом окном, письменный стол. Вот ковер оказался самым толстым в доме, что ее удивило, поскольку она никогда не считала брата бытовым снобом.
Элен и сама не знала, что же
И так далее, до самого низа страницы. Хоппер открыла «Арнос»: «Информационная сводка по трем мужчинам, подозреваемым в планировании взрыва в центральном Лондоне. Находились под наблюдением Наутилуса на протяжении трех недель. Имеются основания для дальнейшего наблюдения». Через несколько абзацев: «Рекомендуемые меры: обыск и арест». И в самом конце страницы пометка более крупным небрежным почерком: «Заключение: дом взят штурмом. Подозреваемые открыли ответный огонь. Застрелены. Отражено в итоговой сводке для Фиверби».
Хоппер пролистала папку дальше. Каждое кодовое имя, судя по всему, означало реально существующую личность, за которой на том или ином основании устанавливалось наблюдение. Отчеты неизменно снабжались комментариями брата, написанными темными чернилами на полях. То были его личные замечания: кое-где он писал «прокол», а раз даже «уволить за прокол». Порой текст отмечался галочкой. Элен открыла «Каталог», содержавший, как выяснилось, ключ ко всем остальным: длиннющий список прозвищ с указанием настоящего имени объекта наблюдения. Гетина или Торна, однако, среди них не оказалось.
В следующем ящике папки тоже хранились в алфавитном порядке. Поначалу Хоппер не понимала, почему они размещены в разных местах, пока не заметила на верхнем маленькую надпись заглавными буквами: «ЦЕНТРАЛЬНАЯ БРИТАНИЯ (2046-)». Ящику под ним соответствовал ярлык «СЕВЕРНАЯ БРИТАНИЯ». Папки в нем относились к тому же самому временному периоду, последним тринадцати годам. Сведения еще ниже были подписаны «ЮЖНАЯ БРИТАНИЯ». Наконец, на самом нижнем ящике значилось: «ШЕЛЬФ». Опустившись на колени на мягкий ковер, Хоппер вытащила его и принялась просматривать каталожную папку, очень тонкую по сравнению с предыдущими.
По-видимому, рассудила Элен, за пределами страны проживает гораздо меньше людей, за которыми необходимо следить. Она повела пальцем по фамилиям, не особенно-то надеясь встретить имена Торна или Гетина. Однако довольно скоро ей попалась одна расшифровка: «Кромвель = Хоппер».
Наверно, не сиди она на коленях, ноги у нее так и подкосились бы. Внезапно заныли ушибленные ребра, в ушах застучала кровь.
В первых двух папках имени «Кромвель» не встретилось.
Но вот в третьей — да. Сводка о Хоппер, тоже, кажется, третья по счету, объемом оказалась гораздо больше всех остальных. Внезапно одеревеневшими пальцами Элен принялась листать страницы, уже совершенно не обращая на производимый шум.