Вечный день
Шрифт:
— Да.
— Что ж, тогда, пожалуй, вы сможете мне ответить, — полицейский не сводил взгляда с дороги и говорил беззаботно, словно обсуждал футбольный матч. — Сколько у нас еще времени?
— До чего?
— Пока не закончится воздух.
— Вы хотите сказать, кислород?
— Да все равно что. Когда мы не сможем дышать?
— Еще несколько столетий. Или только одно. А может, он никогда и не закончится.
— Как это — никогда?
— На его содержание в атмосфере влияет множество факторов. Возможно, водорослей в океане теперь больше, чем
— А сами-то вы что думаете?
Хоппер вздохнула и потерла глаза.
— Думаю, кислород истощится. А даже если и нет, думаю, наша страна все равно не протянет долго. Не в таком вот виде. Слишком уж много… — нужное слово никак не приходило на ум. — Страна — как машина, которая на ходу разваливается на части.
— Тем не менее взгляните на это, — он указал на тянущуюся вдоль дороги стройку. Рекламный стенд возвещал: «Новые дома для семей! Скоро!» — Они по-прежнему продолжают жить. Почему, как считаете?
— Спросите у священника, — пожала плечами Хоппер, и полицейский рассмеялся. — Ну а вы сами почему?
Какое-то время мужчина молчал. После резкого поворота из кузова с арестантами донеслось приглушенное чертыхание. Наконец он заговорил:
— Мне все снится один и тот же сон. Снова и снова. Ночь. Я со своей женой. Мы в отъезде, только я не понимаю, где именно. Наверное, где-то в Европе. Мы сидим на небольшой террасе с видом на море. Вообще-то это даже не сон. Что-то вроде одиночного кадра. Просто сидим там, счастливые вместе. Мне кажется, я продолжаю жить дальше, чтобы видеть этот сон.
Хоппер не хотелось спрашивать, что случилось с его женой.
— У вас есть дети?
Она покачала головой.
— Судя по всему, ваши взгляды разделяет множество людей, — он указал вперед. — Мы почти на месте.
За окном замелькали знакомые места. Элен вспомнилось, как они с Дэвидом переезжали сюда на фургоне почти такого же размера.
Потом они ехали молча, пока радио не разразилось статическим треском:
— Девятнадцатый, доложите обстановку.
Полицейский быстро приложил палец к губам и щелкнул переключателем:
— Направляюсь в Квинсвей. Один из задержанных сообщил о сборище в районе.
— Отставить Квинсвей. Направляйтесь в Хаммерсмит. Получен звонок о посторонних на улицах. Адрес получите по тикеру.
— Принято, — полицейский отключился. — Что ж, высажу вас здесь. Подходит?
— Совершенно. Скажите, а ваш напарник не донесет на вас?
— Не думаю.
— Почему?
— Месяц назад я поймал его на краже продовольственной книжки у одного покойника. Вряд ли он захочет, чтобы я распространялся об этом, — полицейский с хитрецой посмотрел на нее. — Что ж, желаю благополучно добраться до дома или куда вам там надо. Надеюсь, не надо объяснять, что лучше держаться подальше от основных магистралей квартала.
Спустя несколько секунд Хоппер с сумкой на боку вновь оказалась на залитой солнцем улице. Полицейский фургон укатил
К Дэвиду идти пока было нельзя. Если она заявится к нему посреди комендантского часа, ее могут заметить соседи, которые потом настрочат свои доносы. Так что придется провести еще три часа в этом спящем, залитом солнцем мире.
Элен вспомнилось одно местечко, где ей точно ничто не будет угрожать, — сквер через несколько кварталов отсюда, и она немедленно отправилась туда. Но свернув за угол перед вожделенным местом отдохновения, она отпрянула назад. Спиной к ней у входа в сквер стоял полицейский. Сердце у нее бешено заколотилось. Им известно, что она здесь. Ей лучше сейчас же сдаться, попытаться отговориться незнанием закона и уповать на милость небес.
Через пару секунд ей все же удалось подавить панику. Комендантский час был установлен для того, чтобы не допускать сборищ именно в таких тихих зеленых местах. Вполне естественно, что здесь выставили часового.
А тот стоял, даже не догадываясь о ее присутствии, лишь переминался с ноги на ногу и покуривал сигарету. Хоппер решила рискнуть и осторожно двинулась между машинами, припаркованными вдоль улицы перед сквером. Дорога увела ее из поля зрения полицейского, и Элен, оказавшись у перильного ограждения сквера, решилась его перепрыгнуть.
Уже падая, она вспомнила о своем предыдущем печальном опыте приземления, но было слишком поздно. Ногу пронзила острая боль, и Хоппер не смогла сдержать вырвавшийся крик. Прижав к груди сумку, она поползла между живыми изгородями в тени дуба, с ужасом ожидая приближения полицейского.
Через пару минут ей стало ясно, что ее никто не услышал, и тогда она задумалась, не перебраться ли в более безопасное место. Но кустарник по обеим сторонам был таким густым, так приятно пах и так глушил звуки окружающего мира… Мысли Хоппер разбрелись и очень скоро растворились в пустоте — за исключением одной, какой-то важной, упорно цепляющейся за ее сознание, из-за которой ей хотелось проснуться. Вот только сил на это у нее уже не осталось.
Она не слышала шелеста листвы и тихого чириканья птичек, прыгающих по ветвям и копающихся в земле. И ее никто не видел и не слышал. Только у земли, среди одревесневших стеблей кустов, виднелась одна ее кроссовка.
34
Проснулась Элен около половины шестого. До пробуждения остального мира оставалось еще несколько минут. Заснула она, уткнувшись лицом прямо в мягкую землю и неестественно изогнувшись всем телом. С ногой стало хуже, с ребрами тоже. Снять кроссовку она не рискнула, опасаясь, что не сможет натянуть ее обратно. Верхняя часть лодыжки побагровела и сильно распухла. Оставалось надеяться, что обошлось без перелома.
Она поковыляла к выходу, прячась в тени деревьев и высматривая полицейского. Однако того уже и след простыл, ворота были открыты нараспашку.