Вечность
Шрифт:
— Что это за взгляд? — Спросил папа, подталкивая меня своим локтем.
— Ничего, — пробормотала я. Просто человек, который проник в мой разум, как какой-то вор. — Куда мы едем?
— Челси, — ответил папа.
Десять минут спустя водитель остановился перед магазином с захламленными окнами и бордовым тентом.
— Антиквариат? — Спросила я папу. — Не в твоем обычном стиле.
Он усмехнулся.
— Это больше в стиле твоей матери.
Да, но мама не была бы здесь, роясь в беспорядке. Она бы послала своего дизайнера по интерьеру,
Уилсон открыл мою дверь, помогая мне выйти на тротуар.
Я подняла штанины своих серых брюк, не желая, чтобы они промокли на снегу. Затем я последовала за папой в магазин, сморщив нос.
Позолоченные зеркала всех форм и размеров были прислонены к стенам. Центр магазина был заполнен богато украшенными столами, на каждом из которых стояли стеклянные вазы и латунные светильники. Аптекарские столы. Резные двери ручной работы. Мягкие стулья, ни у одного из которых не было пары. Проходы были узкими, и среди беспорядка виднелись только клочки выцветшего ковра.
Папа не тратил зря время. Он направился прямо к прилавку и нажал на маленький колокольчик на стеклянной витрине.
Послышались приближающиеся шаги из-за книжной полки, заставленной старинными книгами разных оттенков коричневого и черного, а затем появился молодой человек. Направляясь к кассе, он вытер руки о вельветовые брюки.
— Доброе утро. Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Да, меня зовут Томас Кендрик. Я звонил ранее по поводу антикварного кольца.
— Ах. — Клерк кивнул, доставая из кармана связку ключей. Затем он наклонился, открыл стеклянную витрину и достал поднос с кольцами. Он ставил поднос за подносом на прилавок, не так, как будто показывал их нам, скорее, ему нужно было убрать их с дороги, чтобы он мог достать кольцо, за которым охотился папа.
Я скользнула рядом с папой, осматривая украшения.
Мой взгляд зацепился за уникальную вещь. На кольце не было драгоценного камня, вместо него был гладко отполированный камень. Он был молочно-белый с зелеными прожилками, как мох сквозь камень. Разрез имел форму гроба.
— Можно мне? — Я указала на кольцо, пока продавец продолжал выкладывать подносы и коробки.
— Конечно.
Я подняла кольцо, надела его на кончик пальца и повернула, чтобы осмотреть. Это был не совсем тот стиль, который я обычно выбирала для своих украшений, но, похоже, я не могла вернуть его на место.
— Вот ты где. — Продавец протянул папе розовую бархатную коробочку для колец, которая открылась с громким хлопком.
Кольцо внутри было выполнено в стиле ар-деко с большим прямоугольным бриллиантом, окруженным более мелкими камнями, каждый из которых был огранен по-разному: некоторые круглые, некоторые квадратные, некоторые зеркально повторяют большой прямоугольник, но в меньшем масштабе. Серебро, окружавшее драгоценные камни, было изрезано крошечными линиями.
— Я подарю его твоей маме на Рождество, — объяснил папа, наклоняя коробку, чтобы я могла рассмотреть поближе.
— Оно прекрасно. — Хотя папины подарки маме
— Я искал такое кольцо в течение многих лет. У твоей прабабушки было такое же кольцо. У Лилианы на столе стоит старая фотография.
— Я помню эту фотографию. Только не кольцо. Эта фотография всегда привлекала мое внимание, потому что даже в черно-белом варианте моя прабабушка была так похожа на маму. Они обе были великолепны, с одинаковой формой лица, носа и рта.
— Кольцо перешло к твоей двоюродной бабушке. А потом к ее дочери. Но оно было утеряно.
— Это то самое кольцо? — Спросила я, потрясенная тем, что он смог найти его.
— К сожалению, нет, — сказал он. — Я пытался найти его, но оно потеряно. Я раздумывал над тем, чтобы сделать его, но отчасти твоей маме нравился в нем возраст. Так что я искал что-то подобное в течение многих лет.
Мое сердце растаяло. Любовь мамы и папы была тем, чем я всегда восхищалась. Сегодня он казался таким же сильным, как и всегда. Я часто вспоминаю, как в детстве заходила в столовую и видела маму, сидящую на коленях у папы, с кофейной чашкой в руке, смеющуюся над одной из глупых папиных шуток. Он водил ее на свидание раз в неделю, независимо от того, насколько он был занят.
Они были вечными, как это кольцо.
— Я думаю, ей оно понравится.
— Я надеюсь на это. — Папа посмотрел на продавца. — Сколько?
— Пять тысяч? — Это прозвучало как вопрос. Может быть, он ожидал, что мы будем торговаться, но пять тысяч долларов — это выгодная сделка.
— Идеально. — Папа потянулся к карману, потом проворчал:
— Я забыл свой бумажник.
Если вы Томас Кендрик, вам не нужно водить машину, а в вашем любимом ресторане всегда был зарезервирован столик на ваше имя.
— У меня есть. — Я открыла сумочку и достала бумажник. Затем я вытащила толстую пачку стодолларовых банкнот.
— Мне не нравится, что ты носишь с собой столько наличных. — Папа нахмурился. — Особенно после того, что случилось с твоей сестрой.
— Именно поэтому у меня есть Уилсон, помнишь? — Я взглянула на своего телохранителя, стоявшего возле кованой вешалки для одежды рядом с дверью.
Я предпочитала платить наличными, и только вчера курьер доставил в офис десять тысяч долларов. У меня не было времени на регулярные походы в банк, а иметь деньги под рукой в подобных ситуациях было удобно.
— Э-э, вам нужен чек? — спросил продавец, широко раскрыв глаза, когда я протянула ему деньги.
Я указала на кольцо с агатом.
— Сколько за это?
— Одна тысяча? — Еще один вопрос.
Я достала из бумажника еще денег и протянула ему, затем надела кольцо на указательный палец. Идеально сидит.
— Что-нибудь еще? — Спросила я папу, обводя рукой магазин.
— Нет. — Он кивнул на прощание продавцу, затем сунул бархатную коробочку в карман пальто, жестом показывая мне, чтобы я вышла на улицу и села в ожидающую машину.