Вечное
Шрифт:
— Но они никогда не смогут вернуть долг. Ни у кого больше нет работы.
— Просто я не думал, что тебя уволят, но даже если так — нам должны были выдать особый статус, вот в чем дело, такая вышла ошибка. Давайте я покажу вам свое заявление…
— Не стоило раздавать деньги, Массимо, или одалживать — везде только и говорят о войне. Если она грянет — нам понадобится каждый грош.
— Послушайте меня… — Сандро встал, на него будто снизошло спокойствие. — Мы не можем жить прошлым. Хватит вспоминать об этом статусе, папа. Мама, может, ему и не стоило одалживать деньги, но теперь их у нас нет. Нам нужно начинать
Мать подавленно простонала:
— Но нам не на что жить!
— Но я тоже зарабатываю. У нас еще осталась половина тех сбережений. Я сяду, подведу баланс и все расскажу. Я неплохо умею считать, если помнишь.
— Подождите, дайте-ка я еще раз все проверю. — Отец снова полез в свою папку, но Сандро вырвал ту у него.
— Теперь папка будет у меня, папа.
— Мои записи? Нет, нет, нет. — В глазах отца загорелся тревожный огонек. — Сынок, мне нужны мои записи…
— Я сберегу их для тебя.
Отец молча воззрился на него, а Сандро осознал, что теперь он встал во главе семьи.
— Спасибо, Сандро, — сказала мать, натянуто улыбнувшись.
Глава сорок девятая
Казалось, Элизабетта должна быть счастлива, а она не могла вдохнуть полной грудью. Они с Марко отправились на роскошный прием в Палаццо Браски, присоединившись к толпе разодетых пар, что входили внутрь. Она все еще была потрясена рассказом Нонны о ее матери и отце Марко, об их романе, который они закрутили во времена ее детства. Элизабетта всегда подозревала, что мать неверна отцу, но никогда бы не догадалась, что она изменяла с Беппе.
Люди оборачивались полюбоваться новоприбывшими, и Элизабетта подумала — наверняка они очень красивая пара: она в чудесном розовом платье и новых туфлях и Марко с блестящими волосами, загорелым лицом и в темной форме. Элизабетта сомневалась, рассказывать ли ему о родителях и стоит ли вообще с ним встречаться. Нонна была категорически против, но Элизабетта решила действовать по ситуации. Ей нравилось общество Марко, и мысль о приеме ее тоже пленяла. Последнее время она жила будто старушка — вся в работе, а еще грустила после разрыва с Сандро. Хватит по нему тосковать. Его больше нет рядом.
Пока они стояли в очереди к Палаццо, Марко держал ее за руку и развлекал забавными историями, а когда оказались у входа, он кивнул на элегантный фасад дворца, украшенный трехцветными лентами и большим флагом с фашистским littorio [94] — символом Рима.
— Красивое убранство, правда? Я помогал устанавливать.
— Оно великолепно.
— Я так рад, что ты согласилась пойти. Я скучал по тебе. — Марко ослепительно ей улыбнулся, и Элизабетта задумалась: возможно, мать была так же очарована его отцом. Ей стало не по себе: она не хотела походить на мать даже в мелочах, происходящее ее вдруг покоробило. Она рассчитывала, что справится, но теперь засомневалась. Посетители теснились у входа, в нос били запахи сигаретного дыма и тяжелых духов. Элизабетту слегка замутило.
94
Линкор, линейный корабль итальянского
— Будет очень весело, правда? Мой шеф пошел на повышение. — Марко сжал ее руку, взглянул на нее и склонил набок голову. — Что с тобой, Элизабетта?
— Мне так жаль. — Она выпустила руку Марко, развернулась и пошла через толпу в обратном направлении.
— Элизабетта! — Марко поспешил за ней, но она не остановилась. Он догнал ее перед фонтаном и снова взял за руку. — Что стряслось? Куда ты?
— Мне нужно уйти. Я не могу остаться с тобой. Мне и приходить не стоило.
— Почему? Что происходит, cara?
Секрет словно обжигал Элизабетту.
— Ты не все знаешь. Нонна мне кое-что рассказала о моей матери…
— Уже знаю. — Марко осторожно сжал ее руку, нежно посмотрел на нее. — Я знаю о моем отце и их романе.
— Что? Как? — Лицо обожгло жаром. Элизабетте стало неловко, словно ее в чем-то уличили. — Такой позор…
— Пожалуйста, присядь. — Марко, не выпуская ее руки, потянул Элизабетту к бортику фонтана.
— Мне за нее так стыдно!
— И мне тоже. Никогда бы не подумал, что отец на такое способен. Даже разговаривать с ним больше не могу. И все же что бы между ними ни произошло — к нам это не имеет никакого отношения.
— О чем ты? Это же наши родители.
— Именно. Мы — не они.
— Нонна сомневается, что мы сможем быть вместе.
— Ты взрослый человек, Элизабетта. — Марко посмотрел на нее; взор его темных глаз был необычайно уверенным. — Мы с тобой знаем друг друга с самого детства. Клянусь, с тех пор я тебя и люблю. Мы — Марко и Элизабетта. Такие, какие есть, между нами все по-прежнему.
— Не знаю. — Элизабетте хотелось с ним согласиться, но она совсем растерялась. — Как теперь нам встречаться? Что скажут твои родители? Твоя мама? Нонна говорит, у нас ничего не выйдет.
— Ты слишком тревожишься. Мы здесь, ты и я. Это настоящее, а не прошлое. В этом платье ты такая красавица, мы идем на роскошный прием. — Марко медленно ухмыльнулся, в глазах блеснул озорной огонек. — И мы будем танцевать…
— Нам не стоит…
— Смотри! — Марко обхватил ее за талию и поднял в воздух, закружив так, что платье задорно взметнулось; в голове у Элизабетты зашумело, она засмеялась, а он все вращал ее, подбираясь ближе к Палаццо Браски. Роскошную публику, толпившуюся у входа, Элизабетта видела будто сквозь дымку, она прижалась к Марко, обхватив его руками за шею, а когда они оказались у дверей, Марко поставил ее под арку и нежно поцеловал, отметая возражения.
Марко вывел Элизабетту на сияющий паркет и закружил в танце, за которым начался другой танец, а потом еще и еще, она послушно следовала за ним, проплывая мимо стен, украшенных расписными фризами, портретами, бронзовыми бра, что проливали в бальную залу романтический свет. Помещение было огромным, пары танцевали под музыку чудесного оркестра, который играл перед сценой под большим трехцветным полотнищем, натянутым между двумя мраморными колоннами. Сводчатый потолок покрывали фрески, и танцующие останавливались лишь для того, чтобы взять у проходящих мимо официантов фужер с пенящимся spumante — игристым вином.