Вечное
Шрифт:
— Сандро преподает математику в еврейской школе. Он прирожденный учитель. — Мать отодвинула пустую тарелку, и Роза повернулась к Сандро, охваченная любовью к брату.
— Как здорово!
— Спасибо. Я преподаю в трех классах, в каждом по сорок учеников. Возраст самый разный. — Сандро весело улыбнулся, но Розе показалось, что он тоже исхудал. Щеки на красивом лице запали, подчеркивая невероятно голубые глаза. Но они не светились ярко, как раньше, словно невзгоды приглушили их цвет.
— От профессора нет весточки?
— Нет.
Розу
— А как обстоят дела с учебой? Работаешь над чем-нибудь?
— Нет, времени не хватает. Нужно писать планы уроков и готовиться к экзаменам.
Роза хотела сменить тему, но каждая казалась еще хуже предыдущей.
— Как поживает Марко после гибели брата?
— Справляется.
Розе было очень жаль Альдо, он всегда ей нравился.
— Бедные Мария и Беппе. И Эмедио тоже.
— Марко работает в Fascio, в Палаццо Браски. Они с отцом пытались помочь нам добиться особого статуса, но ничего не вышло. Хорошо хоть, попытались.
— А что насчет Элизабетты? — Роза вспомнила, что брат был без ума от Элизабетты. — Что между вами произошло?
— Марко был тоже в нее влюблен, и она выбрала его. — Сандро нахмурился, и Роза поняла, что это событие огорчило его больше всего.
— Мне очень жаль.
— Если было суждено из-за кого-то ее потерять, пусть лучше это будет он.
Роза видела, что Сандро страдает, но пытается держаться.
— Итак, ты пережил свое первое горе. Мой тебе совет — живи дальше. Ты завидная партия. С кем-нибудь встречаешься?
— Нет, мне не до того.
— В море много рыбы, Сандро.
— Это я ему и твержу! — вмешалась мать.
— Еврейской рыбы, — добавила Роза, надеясь рассмешить Сандро, и ее надежды оправдались.
— Здорово, что ты дома, Роза.
Роза улыбнулась, и правда радуясь возвращению домой. Семья нуждалась в ней, настал час таких испытаний, каких прежде не бывало.
Сандро спросил:
— Ты, наверное, волнуешься за Дэвида?
— Конечно, — подтвердила Роза, которая постоянно думала о муже.
— Тогда будем волноваться вместе. — Сандро взял ее за руку. — Мы же семья.
Глава пятьдесят третья
В гетто стояла глухая ночь, начал моросить дождик, и Марко на велосипеде прибавил ходу. На улицах не было ни души, все спали, поэтому он всегда выполнял свое секретное задание в такой час. Он уже несколько месяцев доставлял продукты и деньги к дверям Сандро. Марко доезжал до их новой квартиры, взбегал на третий этаж, вешал сумку на дверную ручку и исчезал. Они с отцом не хотели, чтобы Симоне знали, от кого гостинцы, — им было бы неловко.
Марко катил по Виа-Каталана, широкой улице, проходившей мимо синагоги, резиновые колеса подпрыгивали на брусчатке. Светлая штукатурка синагоги хорошо была видна в темноте, квадратный купол возвышался
Марко отвел взгляд. Тяжело было видеть, какие лишения испытывали люди на улицах гетто, и он опасался, что может стать еще хуже. Его шеф и все остальные в Палаццо Браски считали, что Муссолини передумает и что Италия вступит в войну на стороне Германии.
Марко рулил домой по набережной Ченчи, и огни, что горели вдоль берега Тибра, в тумане были едва различимы. Он склонил голову, прячась от дождя. Движение было небольшим, и он выехал из гетто. В форме Марко там больше не появлялся, даже ночью. На него обращали внимание, и на лицах прохожих отражались то испуг, то отвращение. Его коробило, что евреи боятся фашистов, но он их не винил.
Марко прибавил ходу, приближаясь к Понте-Фабричио. Он стал плохо спать. Он все еще верил в фашизм, но антисемитизм отторгал, и это разрывало его изнутри. Марко не знал, чем еще может помочь семье Сандро, кроме как позаботиться, чтобы они не голодали.
Его отец с ним согласился. Теперь это было единственное, что их объединяло, хотя они по-прежнему почти не разговаривали.
Марко уже почти добрался до Понте-Фабричио, когда заметил, что позади едет машина. Он с досадой прибавил скорость. Машина тоже покатила быстрее. Оглянувшись через плечо, Марко увидел темный седан. Не понимая, зачем машина пристроилась за ним, Марко поднажал, рискуя поскользнуться на мокрой мостовой.
Двигатель взревел, и автомобиль пронесся мимо; Марко выругался. Внезапно преследователь вильнул вбок и резко остановился, подрезав Марко.
От потрясения Марко вскрикнул. Нажать на тормоз он не успел. Между ним и машиной не хватало места. Он безотчетно дернул руль вверх. Велосипед вылетел на тротуар, едва не задев решетку радиатора автомобиля. Марко соскочил с сиденья, удержавшись на ногах. Велосипед врезался в каменную стену набережной Тибра.
— Что за черт?! — Марко в ярости обернулся. Автомобиль был черным седаном. Он вспомнил, что на таких ездит ОВРА, тайная полиция.
Водитель и пассажир выскочили из авто, их темные силуэты были едва различимы во мраке. Они побежали к нему. Он узнал медвежий силуэт водителя. Стефано. Вторым — тощим — был Кармине.
— Ах ты кусок дерьма! — Стефано схватил Марко за воротник и прижал к каменной стене. Кармине, подбоченившись, наблюдал. Тем временем раздался гудок автобуса, которому седан преградил путь. На набережной собралась пробка — автомобили не могли проехать.
— Пусти! — Марко вырвался, рубашка порвалась. Они могли убить его на месте, и им сошло бы это с рук. ОВРА все сходило с рук.
— Зачем в гетто ездил? Жидолюб!
— Не ваше дело! — Марко потянулся к велосипеду, но Стефано снова его сцапал.