Вечер вне дома

Чейз Джеймс Хедли

Кен, слегка оправившись от удара, прыгнул на Такса, схватив его за плечи. С тем же успехом, можно было прыгать на гориллу: Такс только повел плечами, и Кен тоже оказался на полу.

– Значит, нашел дружка? – весело глядя на Джонни, поинтересовался громила. – Ну да ничего. Бочка большая, всем места хватит.

Его рука нырнула в карман, и в маленькой каюте тускло блеснуло лезвие ножа.

– С кого начнем?

Кен и Джонни, казалось, приросли к полу. Такс ласково улыбнулся и сделал шаг вперед.

Кен,

поняв, что пришел последний час, отчаянно схватил стул за ножку и попытался обрушить его на врага. Такс отшатнулся, и ему удалось избежать удара по лицу. Выругавшись, он вырвал стул из рук Кена и, отбросив его, прыгнул вперед. Кен ударил почти вслепую, но его кулак попал Таксу в лицо. Нож сверкнул, как молния, и Кен почувствовав, что лезвие задело его пиджак, метнулся в сторону, схватив при этом Такса за руку.

– Хватайте же его! – отчаянно крикнул он Джонни, который вместо того, чтобы помогать, снова кинулся к выходу из каюты. Но Такс, несмотря на то, что противник вцепился в его руку, сумел сгрести Джонни за воротник и прижал его к стене.

Кен, навалясь на руку Такса, пытался разжать пальцы на рукоятке ножа. Такс, просунув ногу между ног Кена, приподнял его и обрушил на пол. Снова мелькнул нож, но Кен, схватив Такса за брюки, рванул его на себя, и тот повалился сверху.

Джонни, немного осмелев, вырвался из руки Такса и принялся колотить его ногами по голове. Случайно он попал в висок, и громила, выпустив нож, обмяк и всей тяжестью навалился на Кена. Тот схватил нож и отбросил его в угол каюты, потом выбрался из-под Такса и начал подниматься. Но Такс, почти придя в себя, уже становился на четвереньки.

Джонни, казалось, обрел мужество. Его бледное, осунувшееся лицо исказилось от ярости и он снова ударил Такса каблуком по голове, заставив повалиться на пол в то время, как Холанд с трудом поднимался на ноги. Такс пытался закрыть голову, но Джонни, отбросив его руку, принялся наносить удары по лицу. Потом он схватил стул и опустил его на голову врага, спинка отломалась, и Такс упал лицом вниз. Тогда Джонни, вне себя, подскочил к поверженному противнику, схватил его за волосы, и начал бить головой об пол. Такс глухо заворчал и потерял сознание.

Победители, задыхаясь, стояли над поверженным врагом.

– Мы должны бежать, – почему-то шепотом сказал Кен. – Скорей отсюда.

Джонни еще раз злобно пнул Такса, а потом наклонился и вынул у него из кармана автоматический пистолет.

– Идемте же, – торопил Кен. Следом за ним Джонни поднялся по трапу и вышел на палубу.

Часы в машине Адаме показывали 11.20, когда он остановился у двадцать пятого дома по Лессингтон-авеню.

После отъезда из госпиталя он не произнес ни слова, и Ватсон, не смея расспрашивать, напрасно ждал объяснений.

Адаме вышел из машины,

Ватсон последовал за ним. Они поднялись по лестнице и остановились у квартиры Рафаила Свитинга. Прежде чем позвонить, Адаме предупредил Вате она:

– Этот тип сделает заявление, а вы запишите все, что он скажет.

– Понятно, – согласился Ватсон, впрочем, ничего не понимая.

Адаме вдавил кнопку звонка, и в квартире раздалось слабое треньканье.

После продолжительного молчания, дверь осторожно отворилась и, Свитинг, прижимая к глазу салфетку, искоса взглянул на детективов. Увидев Адамса, он съежился и отступил в квартиру.

Полицейские вошли следом.

– Так вот где вы теперь скрываетесь? – проговорил Адаме. – Как идут дела, Рафаил?

– Послушайте, лейтенант, – степенно начал Свитинг. – Я завязал с прошлым и теперь веду честную жизнь. Но может ли человек жить нормально, если к нему в квартиру постоянно являются полицейские?

– Мне хотелось бы знать, – мягко поинтересовался Адаме, усаживаясь на стул, – как процветает твой бизнес? Многих ли ты сейчас шантажируешь?

– Не знаю, что вы имеете в виду, – пожал плечами Свитинг. – Я уже давно ничем таким не занимаюсь.

– Вот как? Тогда что же у тебя с глазом? Это ты получил вместо того, что хотел?

– Несчастный случай, – стоял на своем Рафаил. – Оставьте же меня в покое, лейтенант, и дайте жить честным трудом.

– Но это нелегко, не так ли? – спросил Адаме, закуривая. – Может быть, хочешь вернуться в тюрьму годика на два?

– У вас на меня ничего нет, и вы прекрасно это знаете.

– Ты уверен, Рафаил? Напрасно. Но я оставлю тебя в покое, если сделаешь, что я велю. Мне нужны кое-какие сведения.

Свитинг сел. Что за день! У него болел глаз, и он чувствовал себя усталым и несчастным. Он тоскливо посмотрел на кровать, где свернувшись клубочком, дремал Лео, и вздохнул.

– Что вы хотите узнать, лейтенант?

– То, что произошло вчера вечером. Ты сказал Доновану, что ничего не видел и не слышал, но это ложь. А мне ты скажешь правду.

– Вы – совсем другое дело. Я всегда готов разговаривать с вами, на всех остальных мне просто плевать. Адаме взглянул на Ватсона и протянул ему блокнот.

– Пишите! – коротко приказал он. – Давай, говори все. Я знаю подробности, так что не вздумай вилять. Рассказывай с того момента, как увидел Холанда на лестнице.

Свитинг побледнел.

– А! Так вы его задержали, лейтенант? Но только не верьте, что бы вам этот тип не болтал. Я уверен, что он жалуется, будто бы я шантажировал его.

– Он сказал, что дал тебе в глаз. А теперь – говори. И Свитинг стал говорить.

Получасом позднее Адаме закурил четвертую сигарету, потянулся и зевнул, тряхнув головой.