Вчетвером
Шрифт:
Я потянулся к нему, но он отмахнулся от меня и ухватился за край кровати, пока его тело дико раскачивалось.
Дверь скользнула в сторону, открыв встревоженную Бонни.
– Все в порядке?
– Да, - начал я.
– Нет!
– Вмешался Лиам, его голос был полон боли.
– Я хочу уйти. Вы, ребята, не можете удерживать меня здесь!
Бонни скользила взглядом между мной и Лиамом.
– Мне позвонить доктору Андерсон?
– Нет!
– проскрежетал Лиам, делая несколько шагов вперед, явно намереваясь добраться до одного из двух шкафов в комнате. Скорее всего, плавки он достал из шкафа, который был ближе к кровати. Все личные вещи, которые были
– Да, пожалуйста, вызовите ее, - сказал я Бонни.
– Нет! Я просто хочу уйти, - огрызнулся Лиам.
– Ты просишь уйти вопреки медицинским показаниям, Лиам, - сказал я так спокойно, как только мог.
– Больница должна проинформировать тебя о риске, прежде чем ты сможешь отказаться от помощи, - Я подошел к нему на случай, если он снова потеряет равновесие.
– Отлично. Но не пытайся дать мне что-нибудь, чтобы вырубить. Я знаю свои права.
Я не стал указывать на тот факт, что доктор мог и, скорее всего, поместил бы его в психушку, учитывая то, как он злился на всех. Не говоря уже о том, что люди, на которых он замахнулся в приемном покое, могли обвинить его в нападении. Нет, обвинения не подтвердились бы, но это был бы способ немного дольше контролировать его состояние здоровья. Моя интуиция подсказывала мне, что он вне опасности, но мне все еще не хотелось смотреть, как он выходит из больницы. Ему потребуется некоторое время, чтобы выяснить, где мы с Киллианом живем, но это было наименьшей из моих забот. На улице было не по сезону холодно, и что-то подсказывало мне, что Лиаму и Ною точно некуда было идти.
Я поймал себя на том, что тянусь к руке Лиама, когда он чуть не влетел в шкаф, пытаясь вытащить сумку со своей одеждой.
Как я и подозревал, в сумке была только одежда, и он, казалось, не удивился этому. Он не спросил, где его бумажник или какой-либо багаж.
То, что у него было в сумке, скорее всего, было всем, что у него было.
Кроме его брата.
И у Ноя тоже не было ничего, кроме грязной одежды.
– Ладно, ладно, - сказал я, когда Лиам потерял равновесие и практически упал на меня. Я обнял его за талию. Он резко выдохнул, когда, казалось, внезапно на него обрушилась усталость.
– Я в порядке, - прошептал он мне в шею, когда он говорил, его губы скользили по моей коже.
– Давай заключим сделку, Пошел Нахуй, ладно?
– беспечно сказал я. Прежде чем он успел начать протестовать, я добавил: - Ты садишься и позволяешь доктору Андерсон осмотреть тебя и объяснить риски, связанные с тем, что ты выписываешься вопреки медицинским рекомендациям.
– Нет, она накачает меня наркотиками, чтобы я остался.
– Нет, не накачает. Она не будет лечить тебя без твоего согласия, особенно если ты будешь слушать все, что она говорит. Но если ты набросишься на нее, как на меня, тебе грозит психиатрическая помощь, которая может продлиться до трех дней. Для этого больнице не понадобится твое согласие.
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– спросил Лиам, его голос был полон подозрения.
Я не ответил ему, потому что не хотел ворошить конкретно это осиное гнездо. На самом деле, это было больше похоже на ебаной осиный рой. Вместо этого я мягко подтолкнул Лиама отступить на несколько шагов. Я был в восторге, когда он не сопротивлялся мне.
Хотя я понятия не имел, почему.
Невозможно было объяснить, как я так быстро стал эмоционально заинтересован в благополучии двух братьев.
Только когда я снова усадил Лиама и начал поправлять его халат, он прошептал:
– Если я сделаю это, ты отведешь
Я посмотрел ему в глаза и увидел, что некоторая холодность, которую я видел раньше, сменилась почти болезненной уязвимостью. Я не мог не задаться вопросом, только ли Ной в нем нуждался.
Вероятно, все было наоборот.
Я кивнул, а затем послал мысленные извинения Киллиану, потому что это выглядело так, будто я привел домой еще одного бездомного.
Глава пятая
Киллиан
Мне удалось прожить меньше двадцати четырех часов, не видя мальчишку.
Ладно, хорошо, скорее двенадцать часов.
Это потому, что на следующее утро после того, как я посетил свое первое собрание анонимных алкоголиков за последние три месяца, Зак попросил меня принести мальчишке завтрак, так как он опаздывал на работу. Он был дома к обеду, но к тому времени я заметил, что мальчишка начал кашлять, и, по какой-то необъяснимой причине, я проверял его каждый час, даже когда Зак взял на себя обязанности няни. Если Зак и заметил мое нежелание находиться рядом с мальчиком, а также мою неспособность держаться от него подальше, он ничего не сказал.
Потому, что он вообще почти ничего не говорил.
Да, мы с Заком все еще говорили, но мы не разговаривали.
Я знал, что причинил ему боль, не сказав перед уходом из дома, что мне захотелось пойти на собрание анонимных алкоголиков, но что мне оставалось делать? Сказать Заку, что присутствие нашего гостя сбивало меня с толку? Что, просто находясь рядом с мальчишкой, который, вероятно, едва достиг совершеннолетия, я жаждал чего-то, что я когда-то чувствовал только рядом с Заком?
Да, это было бы здорово.
И теперь мальчишка был серьезно болен, и я, блядь, волновался, несмотря на заверения Зака, что это, скорее всего, просто грипп. План состоял в том, что Зак выйдет на работу всего на несколько часов, ровно на столько, чтобы проверить молодого человека, который был госпитализирован, и проследить за некоторыми другими пациентами. Он попросил меня проверить температуру мальчика и позвонить ему, если она превысит определенную цифру, и хотя я логически понимал, что мальчишке ничего не угрожает, каждый раз, когда я выходил из комнаты после измерения его температуры, я беспокоился, что пропустил какой-то признак того, что он в серьезной опасности. Чем больше я сопротивлялся тому, чтобы проверить его, тем больше воспоминаний начинало одолевать на меня одно за другим, и мои руки начинали дрожать от желания выпить. Поскольку о собрании анонимных алкоголиков не могло быть и речи, пока Зак не вернулся домой, я сделал единственное, что принесло мне хоть какое-то облегчение.
Я дежурил в комнате мальчишки... и все еще был там, даже когда Зак вернулся домой.
Малыш проспал большую часть утра, проснувшись ровно настолько, чтобы я успел измерить ему температуру и дать кое-какое лекарство, чтобы ему было легче. К счастью, в какой-то момент он переместился на кровать, и Нана, как и следовало ожидать, не отходила от него, хотя я заставил мини-лошадь встать с кровати немного раньше, когда мальчик начал беспокойно ворочаться. Какой бы спокойной ни была Нана, она не была лучшим другом в постели. Я вывел ее на улицу в сарай, чтобы она могла поесть вместе с другим скотом и подышать свежим воздухом, так что в комнате были только я и мальчик.