Ваза
Шрифт:
Стас промолчал, у него не было женщин, которые отправляли бы его в магазин.
По виду попутчика не скажешь, что он обременен заботами и от того несчастен.
Они вышли на площадку, Стас чуть приотстал, соображая, что Катькина квартира, как и у Люськи, однокомнатная, следовательно, именно та, которую открывает своим ключом, обмеренный заботами мужик.
Валерка, значит. Тот самый, что делал телевизор тише и, совсем он не придумал тогда себе, не послышалось ему.
– Солнце мое, это я, - прокричал Валерка.
Нет, интересно,
И все равно Стас чувствовал себя преданным, брошенным на лестничной площадке предметом, в котором уже не нуждались. Не будет больше вечерних звонков, его вранья, чтобы потешиться Катькиной наивностью и неизвестно, как воспримет Валерка его подарок. Стас бы не позволил своей....
Кому? Жене? Любовнице? Как серьезно у них?
Ладно, чего уж там, как бы серьезно ни было, пережитое вместе не вычеркнешь, от отца также надо предать подарок.
Стас решительно позвонил. Открыл ненавистный Валерка.
– Так ты к Катюшке? Заходи, что на площадке маялся?
– Кто там, Валера?
– Гость к тебе, ты не вставай, он сам пройдет.
Господи, зачем я приперся в такую рань, она еще из постели не вылезала! Хорош бы я был с цветами, спасибо, не встретились ларьки по пути.
– Проходи, я пока на кухне, чаек организую.
Чаек, твою мать...
– Стас? Это ты? А мы, то есть я... Я не ожидала, что ты вернулся.
Голос у Катьки отчего-то стал хриплым. И она покраснела. Не разучилась, значит.
– Не переживай, - стараясь сдержать ледяные нотки, ответил Агапов, - надо было позвонить, но я забыл твой номер, решил заехать на минутку. От папы привет тебе и подарки, вот здесь. Не надо, не вставай, я уже ухожу. Ты как? Рана не беспокоит?
– Тише,- вдруг шикнула на него Катька и, покраснела, - не беспокоит, - шепотом продолжала она, - а ты, тебя? Как отец?
– У нас все отлично. Ну, пока. Не провожай. Привет семье.
– Стас...
Он уже закрывал за собой дверь.
Валерка высунулся из кухни.
– Ушел? Классный парниша! Что это он тебе принес? Ух, ты, смотри какая дубленая кожа, ты в ней будешь шикарно выглядеть, " и как мать, говорю, и как женщина". Смотри, тут еще и футлярчик есть. Ой, мама, это же "брюлики"! Ничего себе, отхватила ты Катюшка "спонсора", скажи адресок, может, я там же найду.
– Валера, престань, сложи все на место и уходи.
– Ты, что? Ревешь? Вот дура-то! Или от счастья?
– Валерка, - заорала вдруг Катерина, - уходи! Что ты понимаешь! Он больше не придет, и не позвонит, он знаешь какой самолюбивый! И не любит он меня совсем, и не спонсор, а бывший друг.
– Тише, горло же болит, а ты орешь. Мужик загляденье, что и говорить, только как это, бывший друг? Друг он или есть, или его нет. Так он решил, что я с тобой? Того? Кино, ей богу, страсти, американские.
– Уходи, мне не смешно, мне это как-то пережить надо.
– Понял, ухожу. Стукнешь в батарею, примчусь, солнце мое.
Нет, так поступать нельзя, что это я? Катька жизнь мне спасла. Дважды. Взрыв бы меня прикончил, если бы не
Почему у нее не может быть мужчины? Конечно, она не Синди Кроуфорд, но вполне милая девица. Надо посоветовать ей, не отращивать волосы, с такой прической она выглядит вполне стильно. Валерка этот ей явно не подходит, какой-то он сладенький, что ли, впрочем, с Катькой любой уживется, характер у нее легкий. Интересно, почему она шикнула на меня, когда я спросил про рану? Как же они занимаются любовью?
Черт, меня не туда понесло. Не мое дело! Надо исправлять положение. Вечеринку по поводу моего возвращения организовать? Семена с Верочкой приглашу, Катьку с ее Валерой, себе кого-нибудь вызвоню. Не очень хочется затеваться, можно в ресторан позвать. Все равно перед Катькой надо немедленно извиниться и пусть этот ее Валерка принимает нашу дружбу, как хочет, но я намерен продолжать звонить Катьке перед сном, пока она сама не скажет, что это неудобно.
Стас смял, пустую пачку, сигареты кончились, надо бы поехать и купить, но он не тронулся с места. Он сидел в машине возле Катькиного подъезда с тех пор, как выскочил из квартиры. Сначала он не понимал, куда ему надо, настолько был расстроен, потом ему стало стыдно. И что он скажет папе? что Катька лежала, в ее квартире находился чужой мужчина, а он, Стас, кинул ей в ноги пакет с подарками, словно откупился и ушел? Свин, он и есть свин.
Как снова войти и не потерять лицо? "Я тут подумал, а не предложишь ли мне кофе, а Кать? Ладно, пусть думает обо мне, что хочет".
Стас зло посмотрел на себя в зеркало, хлопнул дверцей, машина отсалютовала на сигнал и он не торопясь, вошел в подъезд.
"На этом боку я уже лежала, пора повернуться", - грустно усмехнулась Катерина. Когда Валерка ушел, она еще немного поплакала. Причин было достаточно. Болело горло, крутило суставы, поднялась температура до тридцати восьми, а это значит, что полезет еще выше, и придется ее сбивать, и болеть она будет тяжело и долго, и ее могут уволить. И вообще, когда она температурила, ей становилось жалко себя, и она плакала.
Зря Валерку выгнала, он хотя бы пить принес. Хотя и не зря. Одной лучше, особенно когда болеешь, покой необходим.
Катерна забылась. Сон был беспокойный. Ей снилось, что приходил Агапов, кричал на нее, она оправдывалась.
Катерина очнулась от звонка в дверь. Вставать совершенно не хотелось. Что за назойливость! Если Валерка, я ему нагрублю, если соседка, постараюсь сдержаться, но быстро выпровожу. Сколько можно трезвонить!
– Валерка, я тебе не открою, я болею, просила же не приходить!
– прохрипела Катька, приоткрывая дверь.