Ваза
Шрифт:
Дважды она ездила навещать Агапова, он начал вставать, но был еще слаб. В его обществе Катерина чувствовала скованность, ей непременно надо было присутствие третьего лица, тогда она могла рассматривать Стаса и говорить с ним. Отец Агапова выходил из палаты, и Катерина немедленно напрягалась, не знала о чем продолжать разговор. В ее жизни ничего не происходило, в жизни Стаса были только бесконечные процедуры, поэтому разговор увядал сам собой, она торопливо прощалась, привычно уже, тыкалась губами в щеку Стаса, что должно было означать поцелуй. И уходила.
Стас
В середине декабря отец и сын уехали. Провожали их сослуживцы Стаса. Катерина не приехала, все было уже сказано, напутствия здоровья произнесены при последней встрече, обещали звонить друг другу и, непременно встретиться, по приезду Стаса домой.
Верочка Иосифовна прибегала почти каждый день, ее назначили дежурной по общению. Она жизнерадостно рассказывала Стасу о прошедшем дне, коллектив продолжал трудиться, Римма держала всех в ежовых рукавицах, и все тихонько ныли, что под Агаповым работать легче. Отпуск Риммы сорвался, вот она и не давала никому спуску. Верочка сообщила, что очень ждет выздоровления Стаса, потому что они с Семеном хотят пожениться, но пока Стас в больнице, решили отложить торжество.
Агапов ее вразумил. Он все равно присутствовать на свадьбе не будет, так как сразу улетает в Англию, так что нечего морочить жениху голову.
Квартиру Стаса отремонтировали по современным стандартам, завезли новую мебель, компьютер, в шкафу висели новые рубашки и все, что предпочитал носить Стас. Агапов старший радовался заранее, представляя изумление сына. Книги он решил не трогать, избавил библиотеку от ненужной макулатуры, прикупил кое-что на свой вкус. Библиотека выглядела легкомысленно, цветные пятна на корешках книг смотрелись удивительно кстати.
Стас ремонтом остался доволен, особенно, почему-то, полом в ванной, но пояснять не стал. Утром отец с сыном сели в такси и поехали в аэропорт. Черный джип остался тосковать на стоянке.
Катерина расписалась в журнале, получила пакет и поехала по адресу. Работа ее устраивала. Платили, хотя и немного, но стабильно, каждую неделю она получала конверт с зарплатой, а к Новому году даже выдали премию и подарок. Работать курьером ей нравилось, постоянно менялись адреса, встречала разных людей, и было достаточно времени, чтобы почитать во время переездов, зайти в магазин или в мастерскую. Транспорт оплачивала фирма, что также было немаловажно.
Новый год она встречала в Луге, с родителями Геннадия Алексеевича, им самим и мамой. Тихо, по-семейному. Катерине очень понравилось. На службе ее приглашали принять участие в вечеринке, но она отказалась.
Она побывала в гостях у Семена и Верочки, они недавно вернулись из
Верочка была удивительно жизнерадостной, обожала Семена и, с гордостью рассказывала, как она приметила своего сыщика, как следила за ним, а он ничего и не подозревал. Семен улыбался, предпочитая помалкивать, он позволял своей жене делать, и говорить все, что угодно. Жизнь "под каблуком" его не тяготила. Они с Верочкой взяли себе за правило раз в две недели приезжать к Катерине в гости. Пока дамы болтали, готовя на кухне угощение, Семен выискивал непорядок и, устранял его. Таким образом, был починен кран, постоянно выпадающая из стены розетка, балконная дверь стала закрываться плотно.
Катерина благодарила, но еще и ворчала, что опять она обязана, будет, а Верочка смеялась, и брала с нее слово, что та испечет рулетики.
Каждый вечер Катерина заходила к Марии Егоровне, приносила ей продукты и сидела с ней часа по два. Мария Егоровна горевала об ушедшем раньше нее Алексее Павловиче, рассказывала Катерине о прожитых годах, показывала фотографии, и сетовала, что у нее не оказалось ни детей, ни внуков.
– Не оставайся одна, деточка, обязательно надо иметь ребенка, посмотри, как я одинока.
Сосед Валерка с пятого этажа частенько зазывал Катерину на просмотр новых фильмов. Они устраивались на полу перед телевизором, пили чай, кофе или пиво, заедали бубликами, вареньем или корюшкой, все зависело от настроения Валерки, а Катерина никогда не протестовала. Во время просмотра они замирали от ужаса, смеялись, в зависимости от сюжета, потом минут десять трепались о просмотренном фильме, затем Валерка галантно провожал Катерину до ее двери, целовал даме щечку и спускался к себе. Спокойная размеренная жизнь, никаких покушений, никаких угроз больше не существовало, и Катерина искренне радовалась, ее устраивало все.
Дело Агапова было закрыто. Дело о хулиганстве не завели, Агапов, и Лобанова не стали подавать заявление. Зуева мстила как отвергнутая любовница, она вынуждена была признаться, когда на одном из баллончиков обнаружились ее отпечатки. После всего пережитого, она продала квартиру и уехала в Болгарию. Катерина выбросила картину. Ей не хотелось, чтобы хоть что-то напоминало о Зуевой. Она ее немножечко жалела. На безумные поступки Зуеву толкала любовь, оправдать это было нельзя, но понять можно. Катерина была влюблена и знала, что это такое.
Горбунов раскопал в фирме "Ремонт" махинации, материалы передали в ОБЭП. Господин Ситников лично приезжал в больницу к Агапову, выражал соболезнование, объяснял, что вышло недоразумение, что прораб слишком много взял на себя, а директор не предполагал, что за его спиной твориться безобразие. Прораба выгнали с позором, акт о работе составили в соответствии с договором, Римма Евгеньевна Грач перечислила сумму, с учетом неустойки и вообще, какое счастье, что все наладилось. Агапов выслушал Ситникова, не сказал ни слова, не подал руки, развернулся и ушел.