Ваза
Шрифт:
Он спрашивал, не ревнует ли она его, Катерина искренно отвечала, что нет, а он говорил, что ревнует ее. Было немного обидно и чуть-чуть приятно.
Он высадил Катьку у "Техноложки", сам свернул направо и, покатил в центр, ему надо было решить несколько вопросов с Риммой.
Настроение у Агапова было превосходным. Он заехал на стоянку, закрыл машину и вошел в вестибюль. С утра посетителей было много, создалась небольшая очередь в регистратуру. Стас кивнул Верочке через головы посетителей.
Римма Евгеньевна поныла для порядка, она не могла простить Стасу свое водворение на должность. Он ее понимал,
В коридоре у кабинета УЗИ сидела Машка, он не мог ошибиться.
– Ты что здесь делаешь?
– У Стаса почернело в глазах от ярости. Он и не думал, что испытывает какие-то чувства к ней.
Он схватил Машку за руку и поволок по коридору, не слушая, что именно она говорит. Как смеет она прийти в его клинику? После того, как продала его, после того как послала.
Машка попыталась выдернуть руку, но у нее не хватило сил, и она только могла бежать, чтобы не упасть, не унизиться при всех.
Стас затащил Машку в кабинет, именуемый "столовка", здесь были два столика со стульями, холодильник, чайник и чайный сервиз стояли на столике. Любой из сотрудников мог прийти выпить чаю.
Агапов выдвинул стул и почти толкнул Машку, она села.
– Что на сей раз, пришла украсть? Или взорвать центр? Что тебе здесь надо, почему ты не оставляешь меня в покое?
– Я приехала на обследование.
– Сочинять не надо! Как только ты появляешься, у меня немедленно начинаются проблемы. И учти, в этот раз я умнее, у меня есть служба безопасности, они тебя не упустят.
– Я правду говорю.
Машка, сморщив нос, потерла запястье. Она была еще лучше, чем он помнил ее. У нее отрасли волосы, прическа напоминала парик, который был на ней в гостинице, только короткий. Машка как-то округлилась, лицо, если это возможно только, стало еще красивее.
"Ей явно идет на пользу проституция". У него мелькнуло смутное сожаление о том, что он так и не уговорил ее, не женился, но Агапов немедленно его отринул, теперь у него была Катька и ни одна Барби мира не могла ее затмить.
Стас сел на стул.
– Слушаю вас, барышня, что вам здесь надо?
– Я же объяснила, Слава.
– У меня нет времени, сейчас вызываю своих головорезов и они говорят с тобой. Может тебе предложить сигаретку?
– Я не курю. Бросила.
– Сказки, да и только. И проституцию бросила?
– Это была не я, а моя сестра Лялька. Мы близнецы.
– Ага. Зита и Гита. Хватит, Распутина. Выметайся и не показывайся больше мне на глаза, - раздраженно сказал Стас, поднимаясь. Он вдруг понял, что ему совершенно не интересно слушать очередное вранье Машки, не интересна она, и он даже удивился, как мог когда-то делать ей предложение. У нее кукольная внешность, кукольное безразличие к людям, как он тогда не разглядел? Неужели повзрослел?
– Я очень прошу, выслушай меня, пожалуйста, это не займет много времени. Я не Распутина, я теперь Дружинина. Слава, я вышла замуж, давно, почти сразу после нашего знакомства. Я специально приехала на обследование, потому что мы ждем ребенка.
Она как-то, как умеют только беременные, нежно погладила свой живот, как будто ребенка, которого еще не было видно.
– Я не могла тебе рассказать правду, я воровала для сестры. Ей угрожал сутенер. Слава Богу, она умерла. Грех так говорить, я знаю. Передозировка, сказали, может, и убили, но мне ее не жаль. Не жаль ту, какой она стала, я плачу только о той, какая она была раньше. Мой
Агапов молча вышел.
Машка посидела еще немного, поправила костюм, затем вернулась к кабинету УЗИ. Ее очередь прошла, пришлось занять снова, но было всего два человека, так что ни какой трагедии, да и подумать не мешало, прийти в себя.
Папа умер, едва похоронили Ляльку. Мама ненавидела Машку и не желала ее видеть. О ее жизни Машке рассказывали соседи, что знали, они предполагали, что мать начала пить. Мулю пришлось забрать к себе.
Трагедия случилось перед Новым годом. Пришел участковый. Он помялся в дверях, потом решился, сказал, что тело Ляльки было обнаружено в спальном районе Шувалово-Озерки, при ней были документы, но все равно надо, чтобы родственники опознали. Отец побледнел, мать билась в истерике, выла. Машке вместе с отцом пришлось ехать в морг. Лялька выглядела уснувшей, лицо спокойное. Приходил следователь, допрашивал. Никто ничего не смог сказать. Дело спустили на тормозах. Наркоманы гибнут каждый день не по одному.
После похорон Машка не выдержала очередной истерики мамы, и все ей выложила. Все, что знала о Ляльке, о том, что ей приходилось скрывать от родителей, о том, как ей приходилось давать Ляльке деньги, чтобы она не воровала у родителей, о том, что Машка давно замужем за Антоном, но вынуждена притворяться, жить на две семьи, потому, что ей жаль больное сердце папы.
Отца увезли в тот же вечер на скорой. Но познакомиться с зятем он успел. Просто пошел с Машкой, а она его не отговаривала. Пустая квартира, вид Антона, произвели на него тяжелое впечатление. Спустя почти сутки он скончался в больнице.
Машка думала, не выдержит. Она боялась оставлять мать одну и не хотела оставаться с ней. Мать все решила сама, она попросту вышвырнула Машку из квартиры, обвинив ее в том, что по ее вине умер отец.
Почти все позади, ей хочется только покоя. Она пыталась наладить контакт с матерью, но та с фанатичным упорством обвиняла дочь и не желала ничего слушать.
И все равно, несмотря на беды, Машка испытывала постоянную робкую радость, боялась спугнуть ее. Антон получал немного за свои рассказы, плюс пенсию, что ему платили за инвалидность, его мама устроилась на работу, не бог весь что, кондуктор, но все же деньги. И Машка продолжала работать почтальоном, теперь, когда большая часть зарплаты не уходила на наркотики, стало жить легче. Конечно, операцию Антону они долго сделать не смогут, но зато рукой он шевелит увереннее, держит карандаш. От массажистки они отказались, Машка посмотрела три сеанса, запомнила и делает массаж теперь сама.
Антон как будто повзрослел, когда на Машку свалилось столько горя. Он стал носить дурацкую прическу, отрастив челку и прикрывая, ею изувеченный глаз. Машка говорила, что он похож на Гитлера и Олдмана из фильма "Шестой элемент" вместе взятых, но о смеялся. Теперь по вечерам они гуляют. Несмотря на всю браваду, Антон так и не может решиться выходить днем, он оправдывается, что много работы.
– Следующая.
Она поднялась, одернула юбку. Она узнает, кто у нее будет, но Антону не скажет, пусть помучается в неизвестности. Сердце колотилось.