Ваза
Шрифт:
Илья сразу потерял интерес к плакату.
Заняться Илье было не чем, поэтому он читал детектив. Круглов забыл, что должен был дать Илье задание. Телефон пострадавшего Агапова затрезвонил. Круглов вышел из кабинета, его вызвали к руководству, да так и не вернулся, поехал прямиком в госпиталь, про телефон забыл.
– Алло?
– Стас, это ты? Слава Богу! я переволновался. Почему не предупредил, что откладываешь приезд? И на звонки не отвечаешь. Ты слышишь меня?
Голос мужчины звучал рядом. Илья испугался. Он не знал, как поступать. Прикинуться Стасом? Сказать правду? Он нажал отбой,
– Круглов слушает.
– Владимир Иосифович, это Илья. Отец Агапова звонил, меня принимает за сына. Я отбой нажал. Он будет звонить сейчас. Как мне быть?
– Значит так, представишься, и попросишь перезвонить на мой сотовый. Выполняй.
– Слушаюсь, товарищ майор.
– И вот что, Илья, не злоупотребляй ты этими обращениями. Ты дядю Колю тоже только генералом называешь?
– Нет. Понял, това., Владимир Иосифович.
– Молодец, действуй.
Состояние Агапова стабилизировалось. Если ничего не изменится, через пару дней его перевезут. Круглов беспокоился. Мужика молодого было жаль. Чем больше он узнавал о нем, тем увереннее становился, что кому-то парень мешал. Его заказали, сомнений не было. Если взрыв можно счесть за попытку навести страх, то стрельба в упор не оставляла сомнений.
Круглов вошел в палату, куда перевели Катерину Лобанову. Кроме нее в палате находилось еще две женщины, особо не поговоришь.
Девушка выглядела сегодня более живой, но лицо было измученным. Катерина открыла глаза. Взгляд печальный и усталый.
– Я рад, что вы очнулись, меня зовут Владимир Иосифович. Я вчера у вас был.
– Я помню.
– Вам жена моя передала бульон, вот лимон и вода, врачи разрешили. Налить?
– Воды. Спасибо. Жажда мучает.
– Это от наркоза, я знаю. Так лучше?
– Скажите, что со Стасом? Он не умер? Врачи мне не говорят, сестры тоже.
– Катя, вы не волнуйтесь, это все, что я могу вам сказать. Поверьте мне, и перестаньте волноваться. Вам нужно поправиться. Мы вашей матушке ничего не сообщили, не знаем, где ее искать.
– Это хорошо. Она уехала в отпуск, недалеко, в Лугу. Ничего ей говорить не надо, я позже сама расскажу, если она заметит. Как вы думаете, через две недели я буду дома?
– Гораздо раньше, Катя, здесь никого лишнего дня не держат. Может вам что-нибудь надо?
– Если можно, пусть придет Семен, он прислал записку, его не впускают. Он не пострадал?
– Немного. Я к вам приду завтра. Вы мне расскажете, как все произошло, договорились? Когда вам разрешат вставать? Не плачьте, Катя, что это вы?
– Я не знаю. Слезы льются сами, от бессилия. Я стараюсь сдержаться, но не могу. Извините. Доктор сказал, что после обеда надо вставать, хотя бы пробовать.
– Вот и славно. Семен будет рад вам помочь. Отдыхайте, сил набирайтесь.
Круглов вышел из палаты. Агапова и незнакомца навещать, смысла нет, они без сознания. Сколько продлится такое состояние, может сказать только Боженька. Лобанова подставилась под пулю, защитив Агапова. Собой прикрыла его сердце. Второй выстрел убийца делал второпях, Агапов наклонялся, чтобы поддержать падающую Лобанову. Пуля попала в верхнюю часть грудной клетки, а это
"Вот пуля просвистела, в грудь попала мне, ехал я в степи на лихом коне", завертелась в голове песня. Круглов поморщился, теперь не отвяжется, зараза.
Он договорился, чтоб пустили Кора Семена Ивановича. Или его фамилия склоняется? Дело на него заводить не будем, вынужденная самооборона. Парень молодец, не дал уйти сволочи. "Вот пуля ..." Ну, же зараза!
Трубка настойчиво запищала.
– Круглов слушает.
– Вас беспокоит Агапов Михаил Вячеславович, мне дали ваш номер...
– Да, знаю, по моей просьбе. Михаил Вячеславович, я веду дело. На вашего сына произведено покушение, он ранен, но состояние стабильное. Желательно, чтобы вы приехали. Михаил Вячеславович, вы меня слышите?
– Да, слышу, я немедленно выезжаю. Его оперировали?
– Операция прошла успешно, нужно только время и уход.
– Куда он ранен?
– В грудь. Вы постарайтесь не волноваться, ваша поддержка нужна сыну. Как только приедете, дайте знать, я выпишу вам пропуск на посещение, без моего согласия, вас не пустят.
– Угроза осталась?
– Надеюсь, что нет, но лучше подстраховаться.
– Да, спасибо. А преступник? Вы его поймали.
– Поймали. Приезжайте.
– Да, да. Немедленно. Я чувствовал, я знал...
"Вот пуля просвистела, в грудь попала мне...".
Маргарет удивленно глядела на мужа. Он словно помолодел, хотя лицо побледнело. Что с ним? Он долго говорил по-русски, и вдруг засобирался.
– Майкл, объясни, что это значит?
– Я еду к сыну. На пароме до Франции, дальше решу, как именно, поездом или автобусом.
– Почему такая спешка? Стивен болен?
– Стас, его зовут Стас, потрудись запомнить, дорогая.
– Ты не хочешь говорить, что случилось?
– Нет, тебя это не касается.
– Майкл, я не чужая тебе.
– Ты уверена, Маргарет? Я вернусь с сыном, и мы поговорим, Мне некогда.
Муж закрыл дверь.
Верочка Иосифовна умирала от любопытства. Подтянутый молодой мужчина, отчего-то седой, представился Горбуновым, показал корочки, на которых она не успела прочесть ни одной буквы, и спросил, где находится кабинет руководителя.
Он беседовал с Риммой больше часа. Вышел не попрощавшись. Верочка помчалась к Римме.
Римма Евгеньевна Грач сидела в кабинете Стаса, курила и, похоже, не первую сигарету.
– Риммочка, что произошло?
– Агапов при смерти.
– Как?
– похолодела Верочка.
– Как при смерти, он же в Лондон собрался, он же туда уехал.
– Не доехал, по дороге в аэропорт его расстреляли.
– Ой, мама, - тихонько завыла Верочка, - ой, мамочка.
– Не вой, не наводи панику. Горбунов меня допрашивал, что слышала, что видела, что знаю. Он в фирму "Ремонт" отправился. Стас мне рассказал, они предлагали ему махинацию провернуть, чтоб он налом им отдал, он не согласился. Наверно они мстят. Я все следователю выложила, пусть разбираются. Стас мне сказал, как вести себя, если фирма появится здесь, а они не появляются. Почему?