Ватутин (Путь генерала)
Шрифт:
Двигая главную группировку 1-го Украинского фронта в район города Переяслав-Хмельницкого, южнее Киева, Ватутин знал, что там действует надежный отряд партизан имени Чапаева, руководимый Примаком и Ломако, а направляя армии правого крыла фронта севернее Киева, Ватутин помнил, что в междуречье Десны и Днепра сражается с гитлеровскими захватчиками другой сильный отряд партизан.
* * *
Успешное форсирование рек всегда считалось особым проявлением полководческого искусства генералов и доблести солдат, но редко стояли войска перед такой рекой, как Днепр, и никогда еще танковые соединения не
Танковыми соединениями командовал генерал Рыбалко.
Рыбалко прошел солдатскую школу в первой мировой войне. В гражданскую войну он был политическим работником Первой Конной армии. Одаренный ясным, острым умом, Рыбалко быстро ориентировался в любой обстановке. С большим успехом водил он соединения в бои в зимнем наступлении 1943 года. С честью вышел из неудачных боев за Харьков в конце зимы 1943 года. Победоносно провел летом 1943 года наступление на орловском плацдарме и после отдыха войск стремительно вел их теперь к Днепру.
За 23 года до этого Рыбалко участвовал в знаменитом рейде Первой Конной армии по тылам армии Пилсудского, захватившей Киев и панически бежавшей из него под ударами конармейцев.
Танкисты готовы были форсировать Днепр и повторить этот рейд: ударить на Белую Церковь, на Житомир, пойти по следам Первой Конной армии.
Бесстрашный в бою, с большим чувством партийной ответственности, Рыбалко всегда готов был отвечать за свое смелое решение. Во время наступательного марша Рыбалко постоянно находился в войсках. Этого же он требовал от подчиненных ему командиров.
Сейчас, идя к Днепру, Рыбалко поручил командование передовым отрядом одному из лучших генералов — командиру соединения Зеньковичу.
На предельной скорости вел Зенькович свой отряд к Днепру, и чем ближе он подходил к реке, тем тише становилось вокруг. Далеко позади на флангах остались разбитые части противника, уничтожаемые советской пехотой, а те, что уцелели, сломя голову бежали к переправам у Киева, где партизанам еще не удалось овладеть побережьем.
Здесь же, южнее Киева, где шли танкисты, исчезли даже маячившие против них подвижные арьергарды противника.
Танкисты мчались прибрежными лесами и с каждым километром все внимательнее вглядывались в карты, напряженней смотрели сквозь чащу леса, волнуясь, скоро ли Днепр. Они уже чувствовали его близость, уже влажный ветер ласково обдувал их разгоряченные лица.
И Днепр открылся им, переливаясь в лучах утреннего солнца, плеща на перекатах волнами, тихо катя их к отмели, навстречу победителям...
— Здравствуй, Днепр! Мы пришли, твои освободители! — оказал солдат, черпая руками искрящуюся воду.
В этот миг из глубины леса к танкистам бросились сотни вооруженных людей — неповторимо радостные, взволнованные, обнимали они танкистов, жали им руки, целовали.
Командир партизанского отряда Примак подошел к командиру передового танкового отряда, хотел четко по уставу его приветствовать, но слезы радости сдавили партизану горло, и, подавив спазмы, он только произнес:
— Как мы вас ждали, браты!
Партизаны сразу же построились во взводы, роты, чтобы вместе с танкистами форсировать Днепр, драться на его правом берегу. Они извлекали лодки со дна реки, доставали их из-под стогов сена, с чердаков. Тут же жители прибрежного села сколачивали плоты и, не задумываясь, снимали для настила ворота, двери хат, отрывали доски полов, готовили переправы.
Зенькович построил свой отряд на берегу. Волны могучей реки катились перед танкистами. Противоположный берег круто вздымался на 70–100 метров
В строю стояли молодые бойцы. Почти все комсомольцы. Когда командир спросил, кто из них первым сможет форсировать Днепр, все они, как один, шагнули вперед.
Разрешение получили Петухов, Иванов, Сысолятин, Семенов — уральский, сталинградский, вологодские комсомольцы. Василию Сысолятину и Николаю Петухову было по восемнадцати лет, Ивану Семенову девятнадцать, самому старшему, Василию Иванову, двадцать лет.
Маскируясь, они сбежали к воде. Там на лодке их ждал партизан. Уключины лодки были обмотаны тряпками, чтобы не слышно было скрипа. Комсомольцы достигли середины реки, перешли остров и сели во вторую лодку, приготовленную партизаном.
Теперь герои оказались на виду у врага. Вода вокруг лодки пузырилась от пуль. Разрывы мин поднимали смерчи воды. Лодку бросало из стороны в сторону, осколком расщепило корму, Семенова ранило в руку. Храбрецы налегли на весла, достигли мелководья, старший группы Петухов скомандовал: «За мной!»
Скрытые в «мертвом пространстве», не простреливаемом с отвесного берега, бойцы выбрались из воды. Перед ними был крутой подъем. Становясь на плечи друг другу, автоматчики взобрались наверх.
Четыре советских солдата из танкового соединения Рыбалко первыми ступили на правый берег Днепра. Они были одни против многочисленных врагов, занимавших оборону.
Перебегая от холма к холму, маскируясь, ведя огонь из автоматов, бросая гранаты, бойцы добежали до окраины села Григоровка, в которой располагался саперный батальон противника. Автоматчики укрылись на чердаках окраинных хат и, продолжая вести огонь, дали -возможность отряду Зеньковича незаметно форсировать Днепр южнее Григоровки.
О подвиге героев поэт Александр Безыменский сложил песню, которую напечатала армейская газета «Во славу Родины»:
Поправив бинты перевязки кровавой, Спросил командир боевой – Кто первым рванется на берег, на правый, – Сквозь толщу стены огневой? – И, сталь автомата воинственно тронув, Шагнул Сысолятин вперед, И с ним Иванов, Петухов и Семенов — Лихой комсомольский народ. Под грохот и свист огневой непогоды К высотам плененной земли Невзрачную лодку днепровские воды Широкою грудью несли. Четыре засады под зеленью спрятав, Бойцы залегли за селом, И хлынул на немцев огонь автоматов Косым перекрестным дождем. Четыре героя на береге правом Врага отвлекали стрельбой, А наши полки навели переправу И ринулись в яростный бой. Им путь освещало веселое солнце, Несли их тугие ветра И пели про подвиг орлят-комсомольцев Могучие воды Днепра.