Ваша карта бита
Шрифт:
— Вы, ребята, давайте на улицу, — приказал, отсмеявшись, Андрей. — Там подождете. Откроете ворота, прогреете «девятку». Мы скоро.
Водитель джипа был уже в двух шагах и направлялся ко мне, сомнений не было. Перед тем как убрать звук приемника, я успела услышать слова, произнесенные одновременно, и поэтому едва различимые:
— Чего ее прогревать, мороз, что ли? — это сказано одним из молодых, наверное, в прихожей и:
— А я думал, ты этих орлов по мою душу привез, — проговорил Бонза.
Что ответил ему Андрей, я уже не
Водитель джипа постучал в окно согнутым пальцем.
Приспустив стекло, я вопросительно, без слов уставилась на него, чувствуя, что мне становится жарко и опять начинают гореть щеки.
— Вы не подскажете, где здесь поблизости можно молочка купить? — спросил он с отменной вежливостью.
— Дойдете до угла девятиэтажки, а там спросите, — послала я его куда подальше и обнадежила: — Молоко есть.
Он, кивнув, отправился, куда было сказано, а я, ругнув себя за приступ паранойи, включила звук. В эфире шло обсуждение судьбы Степанова на сегодняшний день. Бандиты тоже, но по-своему, «ковали железо».
— Захват заложника, вот как это называется, — объяснял соратнику суть дела Скопцов. — Такой вариант мы обговаривали, ты помнишь? И признали его вполне приемлемым при определенных условиях. Условия соответствуют.
Я слушала уверенный и, как обычно, жизнерадостный голос Бонзы, радовалась и огорчалась одновременно. То ли затаился он и перенес выяснение отношений со Скопцовым на будущее, более подходящее для этого время, то ли вообще выбросил из головы мое бредовое предупреждение. Если это действительно сдержанность, то я сняла бы перед Бонзой шляпу, будь она сейчас на моей голове. Если же он крепко взялся за ум, то интрига моя выеденного яйца не стоит, поскольку не состоится.
— Вот только как быть с московским Степановым? С Василием, мать его, Ивановичем?
Голос Скопцова зазвучал жестко, и я как воочию увидела холодный блеск очков на его лице. «Доходят» ребята. Еще пару дней, проведенных в таком же ключе, и жить будут на одних нервах.
Не прожить им столько.
— Пусть здешний звонит тому при нас. Так даже лучше. Черт! Время уговоров кончилось. Завтра понедельник. Завтра могут судить Джулаева, и тогда — все!
На слух Ивлев вполне владел собой. По крайней мере, казался гораздо спокойнее Андрея.
Одинокая фигура на костылях отделилась от угла девятиэтажки, пересекла дорогу и двинулась, неуклюже подпрыгивая, к джипу.
— А как его брать? Выманивать из дома? Как?
Скопцов задавал вопросы, будто у Бонзы были на них готовые ответы.
— Этот балбес постоянно в своем учреждении торчит. Не исключено, что и сегодня… Хотя — палец… — Сергей призадумался на секунду и закончил самонадеянно: — Да я его и из дома выдерну, в крайнем случае. Он же лох! Ты бы видел, как он мне палец отдал! Что?
— Нет, нет, не сомневаюсь, — поторопился заверить Бонзу Скопцов. — Но считаю, что все-таки лучше
— Позвоним? — предложил неуверенно Бонза.
— Нет, — сказал, как отрезал, Андрей. — Обговорили же вчера, ты забыл? Не знаем мы, кто против нас действует. На ментов не похоже. Все степановские телефоны могут сейчас на «прослушке» стоять.
«Если бы!» — вздохнула я.
— Ехать надо, — мрачно подвел итог Бонза.
— Возьми моих ребят с собой, — предложил Скопцов.
— Сам справлюсь.
— Напрасно. Ребята надежные.
Базан был уже возле меня. Ему, обвисшему на костылях, и нагибаться не пришлось, чтобы заглянуть в приоткрытое окно «Нивы».
— Они? — Он расплылся в глупой улыбке, демонстрируя ее всему белому свету, и сделал едва заметное движение головой в сторону джипа.
— Да, — я полезла за пазуху за кошельком. — Где?
— Во дворе девятиэтажки, — сообщил он скороговоркой и продолжил так же быстро: — «Четыреста двенадцатый» «Москвич». Капот не крашеный, весь в шпаклевке. Номера грязью залеплены. Ключи внутри. Давай ключи от своей, глуши приемник и дуй отсюда, пока нет никого.
Я вылезла из машины и с недовольной гримасой протянула ему, как попрошайке, десятку. Базан просиял и осенил себя крестным знамением.
— Там, в «бардачке», найдешь аудиоплейер, — забормотал он, благодарно кланяясь, — с ним за пазухой сможешь следить за маячками и слушать болтовню, гуляя по улице.
— Спасибо, Артемушка!
Скривившись, я отмахнулась от попрошайки — иди, мол, нечего тут!.. — и, закинув за спину сумку, зашагала в противоположную сторону. От угла дома глянула — Базанов шкандыбал уже бог знает где, а покинутая на произвол судьбы «Нива» стояла на прежнем месте. Все правильно.
По виду это был почти монстр! Но спросили же меня — не побрезгую ли. Предупредили, значит.
Мало того, что «Москвич» был в разных местах помят, он оказался еще и грязен. Женщине сесть за руль такой машины — это надо иметь крайнюю необходимость или себя не уважать. Если и внутри будет так же…
Внутри «Москвича» оказалось, как в доме Артемия — бедно, но все в порядке. Даже табаком пахло едва заметно, а уж про чистоту и говорить не приходится. Даже самодельные чехлы из светлого потертого гобелена выглядели свежевыстиранными и отутюженными на совесть.
Первое, что я сделала, осмотревшись, — достала из «бардачка» и положила во внутренний карман куртки аудиоплейер. Второе — вытащила из сумки мобильный телефон и устроила его на соседнем сиденье. Расположилась.
Приемник я включила, остановив машину на углу дома, откуда калитка бонзовской берлоги была видна как на ладони, и занялась его настройкой. А когда из ворот особняка выехала и повернула в мою сторону «девятка» со знакомым силуэтом внутри, приемник ожил писклявым маячковым сигналом. Понадобилось лишь немного подкрутить ручку, для того чтобы сигнал стал совсем чистым.