Варвары из Европы
Шрифт:
— И не только с тобой.
— Значит, знала. И молчала как дура.
— Я всё равно с ним развелась бы. Мне он стал не нужен. Он бы не дождался от меня детей.
При этом Натали смотрела на меня.
— Не дави на жалость, так я тебе и поверила. Да и в любом случае — поздно уже. А меня можете поздравить: я беременна. Беременных, помимо всего прочего, как- то неприлично подозревать. И волновать по пустякам не стоит, верно?
Я побледнел.
— Разумеется, отцом будет объявлен, кто же ещё? Ты, Гомер, нужен был мне на случай подстраховки: вдруг ***
— Тот же, кто написал «Пиковую даму», если тебе так интересно.
— Не хами, Гомер. Мне наплевать. Теперь вам понятна ваша ничтожная роль в жизни? А сейчас твой выход, Гомер. Пристрели эту тёлку.
По–настоящему меня смущало только одно: почему она так легко отдала мне в руки оружие — неужели полагает, что я абсолютно деморализован?
— Хочу задать тебе только один вопрос. Можно?
— Валяй. Я сейчас добрая.
— Ты кого–нибудь любила в своей жизни?
— Что за вопрос! Разве таким должен быть вопрос человека, стоящего одной ногой в могиле, извини за откровенность? Какая разница, любила я или нет?
— Ты не ответила на мой вопрос.
— Хорошо. Я отвечу. Я не могу позволить себе роскошь любить в мире, где путь к успеху открывает ненависть. Это было бы глупо. Вот рожу себе девочку — её и буду любить.
— А вдруг родится мальчик?
— Что мне делать с мальчиком? Мне нужна девочка, похожая на меня.
— А вдруг она будет похожа на меня?
Казалось, я разозлил Эллину не на шутку. Но и злость её в этот момент была мне на руку, главное — лишить её хладнокровия.
Без риска было не обойтись. В этот момент я, казалось бы, всё просчитав, взвёл курок, направил пистолет на Эллину, будущую мать моего ребёнка, и без лишних слов нажал на спусковой крючок.
Раздался издевательски слабый щелчок. Типа «пшик».
Шестым чувством я ожидал именно этого. Поэтому я быстро повторил операцию.
Результат был тем же.
Эллина как опытный воспитатель терпеливо дала мне возможность проделать глупость и в третий раз.
Тщетно.
— Ты не прошёл испытание, — сказала она, наведя на меня, вне всякого сомнения, заряженный и готовый к делу другой пистолет. Видимо, я ожидал и этого, потому что у меня был готов ответ:
— Я прошёл испытание, — сказал я.
— Ты не прошёл испытание.
Раздался выстрел.
III
Ум, инструмент духовного развития, для дурака является всего лишь возможностью надуть себя и ближнего своего.
*** сидел у себя в кабинете и мрачно курил трубку.
Перед ним на столе лежало письмо, набранное на компьютере. Его написала та развратная до мозга костей няня Элина, кажется, или Алина, которая с самого начала положила на него глаз. Внешне сдержанная и неприступно–корректная, чем, собственно, она его и зацепила; а ведь повёлся на самый распространённый типаж: училка в борделе — как можно было сразу
Хорошо. Адюльтер имел место. Но на всё есть своя манера и своя такса. Эти нюансы, эти приступы страсти можно оговорить в устном контракте — и нет проблем. Месяц, другой — и найдём новую няню, если старая понимает жизнь неправильно.
Однако из письма следовало, что она беременна. Залетела. И именно от него, от ***. Ситуация, конечно, не катастрофическая, но весьма щекотливая. Следовало что–то предпринять, и срочно.
Впрочем, письмо было прежде всего информационным по характеру, без претензий, что, на первый взгляд, облегчало положение. С другой стороны, в письме была цепкость, которая и раздражала его, и отчасти вызывала уважение. Его переиграли и предлагали это признать: вот что задевало самолюбие ***. Денег было не жалко, однако следовало проучить эту выскочку, и проучить так, чтобы другим неповадно было.
Надо было решить, какое избрать наказание. Вышвырнуть за порог без денег и объяснений?
Возможна нежелательная огласка. Скорее всего, её не будет, однако он привык исходить в жизни из самых худших предположений и допущений; отсюда две прямые выгоды: во–первых, ты, как правило, получаешь больше того, на что рассчитывал, а во–вторых, ты всегда готов к худшему. Вот почему ты всегда в выигрыше.
Итак, теоретически возможна нежелательная огласка; следовательно, от этого и будем плясать.
Запугать?
Может — сработает; а может — нет. Если нет, то появятся осложнения с Натали, с которой и так проблем хватает.
Сунуть денег, купить квартиру — и до свидания?
Письмо не отпускало, и он перечитывал его снова и снова: «Можете мне верить или не верить, но я полюбила вас с первого взгляда». Ну, это ладно — хотя, если разобраться, говорит лестные вещи. «Ребёнок Ваш, можете не сомневаться в этом, если не хотите оскорбить меня. Клянусь всем святым: мамой, Богом. Чего Вам ещё? Можете оказаться от него и от меня — это Ваше право, хотя я не верю, что такой человек как Вы способен на это. Подумайте: я рожу Вам дочь, и мы можем быть счастливы».
Вот это «мы можем быть счастливы» — дерзко, конечно, но подкупает силой и простотой. Молодец баба. Не то что Наташка: требует каких–то чувств неземных. Ты сама сначала любить научись беззаветно, а потом требуй взамен.
А дальше — просто голова кругом: «я буду любить Вас всегда», «вечное блаженство быть с Вами как с мужчиной», «вырастет, и вы ещё поблагодарите судьбу», «у Вас может уже и не быть такого шанса, кто знает»… Да, девица использовала свой шанс до упора.
Сунуть денег — и до свидания?
Это самый распространённый, компромиссный и, чего греха таить, разумный вариант.
Но ведь ребёнок — это от Бога. Как быть? Кроме того, после такого письма наклёвываются и иные варианты…
У *** была любовница Лялька (кажется, это ненастоящее её имя) для имиджа — ноги от ушей, сиськи с силиконом. Та вымогала нагло и постоянно. Кажется, настало время закрыть эту лавочку.
Вообще, пора разобраться с бабами. Наглую содержанку — прочь; Наташке поставить ультиматум: или ты покладисто рожаешь — или получаешь выходное пособие; а этой Элине…