Вариант
Шрифт:
– Подумал, - буркнул Коля.
– Ну смотри!
Андрей подошел к столу, сел напротив Константина.
– Что скажешь, Костя?
Константин улыбнулся.
– Чего ж! Я - как Коля.
– Как я?
– изумился тот.
– Я с Андреем!
И поняв шутку, расхохотался.
Теперь все трое смотрели на Павла, который сидел на кушетке, уронив голову на руки.
– Нет, - прошептал он, - не могу. Если сейчас поддамся, потом жалеть буду.
Встал, подошел к Андрею.
–
– Прощай, - подал руку "командор".
Когда затихли шаги на лестнице, Андрей сказал:
– Итак, нас осталось трое! Это даже больше, чем я ожидал.
– Три мушкетера!
– подхватил Коля.
– Андрей, конечно, Атос, Костя Арамис! А я? Он жалобно посмотрел на друзей.
– Да, - сочувственно заметил Костя, - на Портоса ты как-то не тянешь!
Они долго смеялись, все трое. Смех был нервный.
Андрей взглянул на часы.
– Приступим?
Сели друг напротив друга.
– Есть такое место, Лемболово, знаете?
Кивнули. Андрей достал из внутреннего кармана пиджака тетрадь.
– Живет там один человек, Михаилом Борисовичем Колчановым именуется. Вот досье на него. Показания четырех человек. Записал со слов. Прищемлял пальцы, прижигал губы спичками, бил ногами, пытал голодом, таскал за волосы женщину - и прочие подвиги. Сейчас подполковник на пенсии. Заядлый цветовод.
– Семья есть?
– осторожно спросил Константин.
– Ну и что?
– ответил Андрей.
– У тех тоже были семьи.
– Конечно... Это я так. Интересно, какие у него потомки.
– Не знаю. Можно поинтересоваться, - неуверенно предложил Андрей.
– Да ну их!
– А как...? Чем?
– спросил Коля.
– Нам нужен всего один пистолет. И через...
– Андрей взглянул на часы, - через четыре часа мы будем его иметь!
Снова полез в карман, достал лист бумаги, сложенный вчетверо, распрямил, положил на стол.
– Смотрите. Это Суворовский, это Старо-Невский, это 2-я Советская. Узнаёте? Вот из этого дома в одиннадцать или около этого выйдет участковый. Он пойдет сюда... Здесь поворот. Тут мы его и возьмем!
– Как возьмем?
– испуганно спросил Коля.
Андрей усмехнулся.
– Не бойся, убивать не будем. Удар в солнечное, пистолет из кармана... три минуты пробежать двором вот сюда... дальше в разные стороны. Я с пистолетом к автобусу. Если его не будет, хотя должен быть, тогда напроход на Старо-Невский. Встретимся завтра здесь. Вот и всё. Срыва не должно быть. Я месяц всё это вынюхивал. А теперь небольшая репетиция...
Когда расходились, Андрей задержал Константина у подъезда.
– Костя, скажи, ты действительно всё обдумал или просто пошел за мной? Только честно.
Константин вздохнул.
– Если честно, то...
У Андрея погрустнели глаза.
– А что мне оставалось делать, Андрюша! Мой дорогой папаша, ты знаешь, партийный босс, и не вчера он им стал. Значит причастен. Да и сам я комсомольский активист... Как-то я должен искупать семейную пакость.
– Но ты-то можешь отказаться... Не силой тянут. Извини, я верил тебе и никогда не говорил на эту тему.
Константин прислонился спиной к стене, запрокинул голову.
– На факультете меня называют идеалистом. Жалко, Андрюша, расставаться с идеалом! Такие хорошие и красивые слова! Ведь не может же быть, что всё ложь! Сотни поколений... миллионы жертв... Разве может зло принимать такую соблазнительную форму! Взгляни на историю - сплошная ненависть и вражда. Коммунизм - это идея братства, всечеловеческого братства...
– А что получается?
– мрачно вставил Андрей.
– А, может быть, просто не получается? И если нет мечты, нет идеала, для чего жить! Вот Вадим нашел вариант. Бог! Тебе это о чем-нибудь говорит?
Андрей махнул рукой.
– И для меня тоже это только символ несостоявшегося идеала. Может быть, я чего-то не знаю... Послушай, давай как-нибудь сходим, поищем умного священника, послушаем их аргументацию!
– А есть ли они, умные?
– усмехнулся Андрей.
– Должны быть! Были же раньше.
– Посмотрим, может, и сходим... Хотя, откровенно говоря, меня это не вдохновляет.
– А все же любопытно... Что же до моей активности, - продолжал грустно Константин, - то получается, что я попутно проверяю идею отрицанием и утверждением... Ты же не осуждаешь меня.
– Нет.
– Ну и хорошо. А на остальных мне наплевать!
Андрей вдруг хлопнул его по плечу, отошел на шаг, оглядел с головы до ног, рассмеялся:
– На вид - стиляга, официально - активист, неофициально - подпольщик! И впрямь - святая троица!
Константин ответил серьезно:
– Да, я понимаю, в этом есть что-то противоестественное, может быть, даже аморальное...
– Чепуха!
– оборвал его Андрей.
– Вот я уверен, что ты никогда не предашь, а более ценного человеческого качества я не знаю.
Они пожали руки и разошлись до вечера.
2. Осечка
В десять вечера Андрей сидел на скамейке в маленьком парке на Суворовском проспекте. Сидел, закинув руки на спинку скамьи в позе молодого бездельника, которому даже на прохожих смотреть лень. Чувствовал себя на удивление спокойно. Даже ни тени волнения. За месяц он многократно представлял себе всё, что должно было произойти через час, и была абсолютная уверенность в удаче. За три года ему приходилось осуществлять и более дерзкие операции.