Variant

Тори Теллер

— Ты, в самом деле, в веришь в это, Создатель? — поднял бровь Северянин.

— Нет, Арн. Я это знаю. Вот только работает эта прелесть только на той, кому предназначена. Поэтому придется подождать, — Цинна аккуратно вернул украшение в футляр, запер, и отправил в сейф.

— Кстати, — обернулся он к Арну, — ты ничего не почувствовал, когда касался металла?

— Нет. Она просто показалась мне… теплой.

— Хмм. А о чем думал в этот момент? Только не ври, Арн.

Викинг хохотнул:

— Я и не собирался. Ты же

знаешь меня, Создатель! Я подумал, что хотел бы обладать такой женщиной. Женщиной в этом волшебном венке-поясе. Чтобы снять его и положить на его место свои ладони. И чувствовать хрупкость ее тела под своими пальцами. И знать, что все с ней возможно…

Цинна смотрел на свое Дитя с интересом:

— Ты сейчас думал о вампире или о человеке?

Северянин поднял на Создателя изумленный взгляд:

— О человеке.

Пятая Руна. Глава 22.

Есть просто женщины, а есть волшебные существа.

Арн взял ладони Олив в свои и заглянул девушке в глаза. Пальцы ее дрожали, и вампир чувствовал напряжение и тревогу, которым вторили еще три женщины.

Эгиль поторопил их:

— Дело за тобой, Северянин.

— Мы все там разместимся?

— Да, — откликнулась Эмбер, — и с комфортом.

— Тогда — пошли.

Молча поцеловав любимые руки, викинг решительно двинулся по коридору в сторону столовой к разноцветным сполохам оконных витражей.

Им действительно было более чем комфортно. Дом, как живое существо, почувствовав торжественность момента, превратил столовую загородного дома в роскошный банкетный зал в стиле «прованс». Компания расселась за старинным дубовым столом с резными ножками, изысканно сервированным фарфором, муранским стеклом и…серебром.

— Какая красота, — покручивая в руках серебряную солонку в виде скарабея, произнесла Кристин, оборачиваясь к сидевшему рядом Моррису.

Глядя на рыжую, Тина опасливо прикоснулась пальцем к ножу. Эмбер напряглась и поджала губы, но не остановила.

— Не нужно бояться, — в один голос произнесли Олив и Эгиль, и, переглянувшись как заговорщики, негромко засмеялись.

Об Одри никто не спрашивал, вампирский стол, сервированный серебром, человеческой едой и вином, больше никого не удивлял, а розоватые лучи утреннего солнца, пробивающиеся через стекло витражей — не пугали.

Окинув взглядом всю компанию, Эгиль удовлетворенно произнес:

– Вы здесь для того, чтобы вернуть недостающую часть своей семье. Да, семье, хоть и очень странной на первый взгляд. Вы долго и непросто шли друг к другу. Теперь вы все — люди и вампиры — связаны не только кровными узами, но и общими задачами, решение которых поможет вам выжить.

Я, Эгиль Скаллагримсон — маг и вампир — добровольно беру на себя обязанность Посредника, чтобы помочь Хозяйке дома и Перекрестка вернуть целостность вашему клану.

Арн

сцепил зубы, и взглянул на Олив, готовясь снести скальду башку. Вампир чувствовал в решимости и спокойствии девушки привкус странного ощущения похожего на… обреченность. Викинг взглянул в любимые глаза. Олив глубоко вздохнула и улыбнулась ему. «Не обреченность, милый — неизбежность. Alla kommer att vara v"al* (просто помоги мне), — услышал Арн. Похоже, телепатия стала неотъемлемой частью их общения.

Тут скальд встал за спинкой стула, на котором сидела девушка, и опустил свои ладони ей на плечи.

— Пожалуйста. Каждый из вас, посмотрите на Оливию.

Пять пар глаз переместились на ее лицо. Закрытая от их эмоций, она все же ощущала неприятное давление в области горла и лба. Скальд не рекомендовал ей поднимать на них глаза. Но в одни она не могла не взглянуть.

Напряженное внимание, требовательное ожидание, вопрос — взгляд Арна просачивался внутрь нее и о чем-то молил… Наплевав на предостережение, и поддавшись их связи, Олив открылась, и на нее хлынуло такое «возьмивсечтотебенужно», что горло сдавил спазм.

Эгиль сжал пальцы на ее плечах, заставляя сосредоточиться, но Олив уже была не с ними. Одним вдохом она стянула к себе энергию Создателя, после обмена кровью и энергетикой рассеянную в их телах, и вернула себя в то далласское утро… Горечь утраты с удвоенной силой захлестнула сознание девушки и, вместе с полученным от клана, она отдала все Посреднику, на какое-то время лишившись своего тела и реальности…

Спустя вечность и вновь прозрев, Олив обнаружила своих «родственников», удивленно рассматривающих следующую картину: скальд, из-за трансформации энергий снова обретший драконье обличье, скромно, по-собачьи сидел во внутреннем дворе. А в проеме распахнутой двери, придерживаясь руками о косяки, как ни в чем не бывало, стоял… Цинна!

Олив попыталась подняться — ноги ее не слушались.

Кто-то услужливо подал ей руку и поддержал.

— Дыши, — раздался над ухом родной голос, — просто дыши, мое сердце.

Девушка послушно дышала; реальность стала понемногу возвращаться. Цинна и Арн уже стояли рядом с ней — именно они и держали ее за руки. Остальные заворожено подходили и становились рядом.

Создатель, улыбаясь, разглядывал свое Дитя и его женщину — своего нежданного Посредника по перерождению — а на Цинну во все глаза смотрел его Клан.

— Не зря ты плакала на далласской крыше, девочка. Я не ошибся в тебе. Но просто не мог в это поверить!

Одним неуловимым движением возвращенный Патриарх снял драгоценную цветочную гирлянду с волос Олив, и, раздвинув стебли-звенья, защелкнул аграф на талии девушки. Золотая волна ничем не удерживаемых локонов рассыпалась по ее плечам — взгляды Арна и Цинны пересеклись. Северянин закусил губу, а Создатель рассмеялся, и произнес ему на ухо:

— Вспомнил, да? Что-то никакой субтильности не вижу. Совсем наоборот… Честно говоря, у нее такая задница — просто умереть…