Variant

Тори Теллер

— Забудь ты это г…но. Я вообще не понимаю, как вы — пьющие кровь — могли купиться на то, что это единственная разработка! — искренне возмутился древний необращенный вампир и негромко позвал, повернувшись к дверям в сад, — Подите к нам, красавицы!

Двустворчатые остекленные двери растворились, и в гостиную вошла Олив, за плечами которой стояли Кристин, Эмбер и Тина.

— Эгиль, я все сделала так, как ты просил. Но уже почти утро.

Олив чуть прошла вперед, и викинг снова был изумлен (хотя на этот раз, приятно): все женщины были великолепны —

в вечерних нарядах, прическах и драгоценностях. Заглянув им за спину, вампир увидел, что по периметру бассейна и вокруг беседки в кованых светильниках горели масляные лампы и свечи. Только теперь он обратил внимание, что во всем доме царила темнота, не работал ни один электронный прибор или светильник.

Останавливая одной рукой Олив, рванувшуюся было к своему возлюбленному вампиру, другую Эгиль, не оборачиваясь, протянул в сторону ладонью вверх.

— Рассвет подождет. Крис, подойди ко мне.

Сверкнув из-под ресниц сапфиром, рыжая взглянула на Олив, шагнула вперед и вложила свою белую руку в крепкую бронзовую ладонь колдуна. Эгиль сжал ее пальцы, поднося к губам, но вовсе не для поцелуя. Развернув к себе запястье девушки, колдун втянул носом воздух и слегка лизнул кожу. Кристин вздрогнула, нахмурилась, глаза ее потемнели. Но руки не отняла

— Что скажешь, Оливия? — все также не оборачиваясь, задал вопрос скальд.

— Я… прошу тебя, Кристин, — Олив запнулась и взглянула в глаза, обернувшейся к ней кровной сестре. — Ты же теперь понимаешь меня и без слов… Пожалуйста.

— Да, — кивнула рыжая, — да, я согласна.

Эгиль отпустил ее руку, и только тут Кристин поняла, как крепко удерживалась им.

— Прости.

Светлая зелень его взгляда, в которую она окунулась, полностью растворила боль. Губы скальда, наконец, коснулись ее пальцев, а потом и запястья — легко и прохладно.

— Я волновался.

— Отчего? — удивилась Крис.

— Ты могла отказать, — внимательные глаза колдуна не отпускали ее взгляд.

— Отказать Лив? — как завороженная пробормотала вампирша. И тут же встряхнулась — Нет, не могла. И ты это знаешь.

— Знаю. Но ты могла отказать Северянину, — Эгиль наконец перестал буравить девчонку глазами. — Тебе ведь не за что его любить.

Кристин усмехнулась, глаза стали холодными:

— Не провоцируй меня, колдун. Я люблю Олив, поэтому я не могу ненавидеть Северянина. Ты понял ли?

— Ну ладно, прости еще раз. Оставляю вас. Он должен выпить около пинты.

— Чегооо? — девчонка наморщила брови и сложила в трубочку яркие губы.

— Того, — хмыкнул Эгиль, которому она все больше нравилась, — около полулитра твоей крови. И вот еще что, — он приблизил губы к ее уху, — Олив не давай его поить ни под каким видом. Зови меня, если что.

— Разберемся, — Кристин обошла ухмыляющегося скальда, взяла за руку поникшую Олив и тихо, но выразительно сказала через плечо остальным — так, как будто всю жизнь об этом мечтала:

— А теперь, дорогие родственники, пошли все … в сад!

Пятая Руна.

Глава 20.

Даже очень старое и очень сильное дерево

нуждается в воде и солнце.

В полумраке комнаты, освещаемой только сполохами угольев в камине, на мягком светлом диване перед ним сидели трое: большой уставший мужчина и две женщины, одна из которых была похожа на красивую ведьму, с огненной гривой, другая — на Снежную королеву. Все трое молчали, хотя со стороны могло показаться, что они ведут между собой странный бессловесный разговор. Время от времени они поглядывали друг на друга — кто с интересом, кто с вызовом, кто с усмешкой…

— Ну, хватит, — нарушила тишину Кристин, тряхнув кудрями и усаживаясь в пол-оборота к Северянину.

Коленями она уперлась в его бедро, одну руку закидывая на подушки дивана за спиной вампира, другую придвигая к его лицу ладонью вверх. При этом Кристин прижалась к плечу викинга грудью, что вызвало у вампира знакомое приятное ощущение. Арн поднял на девчонку свой драконий взгляд, и увидел в ее глазах вызов — она сидела в той же самой позе, в которой когда-то в прошлом он «воспитывал» ее в своем кабинете.

Северянин усмехнулся, и устало спросил, убирая от лица ее руку и продолжая удерживать своей:

— Считаешь, сейчас самое время, девочка?

Олив откинулась на подушки, из-под опущенных ресниц наблюдая за этой сценой. Арн с удивлением отметил, что его фея не сердится и не ревнует. В их триаде устанавливалось какое-то странное, и пока не очень понятное ему равновесие.

— Самое время — для чего, Арн? — Кристин облизывала карминные губы, переводя взгляд с него на Олив, которая начинала проявлять нетерпение.

— Играть в игры, детка.

Вампир выпрямился, отрываясь от диванных подушек и привлекая к себе обеих женщин. И не было в этом движении ни власти, ни сексуального напора — только осторожная уверенность сильных мужских рук и спокойное удовлетворение от того, что обе они подчиняются.

Потому что так и должно было быть.

Три лица оказались рядом — щека к щеке. Прикрыв веки, вампир блаженно улыбался обычной человеческой улыбкой. Без клыков. Его сильные ладони удерживали золотую и рыжую головки, а длинные пальцы зарывались в шелк ароматных волос, бесцеремонно разрушая вечерний стайл. Триаду стал обволакивать сладкий горячий аромат: амбра, смола, старое дерево, дубленая кожа…

— Что это? — восхищенно прошептала Кристин.

— Это наша кровь, — ловя ее расфокусированный взгляд и пытаясь сдержать сердце, одними губами произнесла Олив. — Еще чуть — и я подставлю ему шею…

— Не смей! — тут же осадила ее рыжая, помня, что говорил ей скальд.

Отвернувшись, она порвала клыками запястье, и моментально прижала рану к белым губам Арна, распахнувшего затуманенные глаза.

— Тшшш, — на ухо ему зашептала Олив и слегка потянула за волосы, чуть запрокидывая голову вампира назад.