Variant

Тори Теллер

Арн напрягся.

Он не хотел вспоминать.

И этот змей… он вызывал ощущение дежа-вю.

— Дракон, ты здесь ради меня или ради нее?

— А вас можно разделить, Северянин? С той ночи, когда она нашла тебя на дороге — потерянного и пустого, в мире, который ты забыл? Ты себе это можешь представить? — немигающие глаза зверя уставились ему в лицо. — Расскажи мне… и себе, как бы ты выжил тогда? И как будешь жить сейчас без

этой женщины, в которой увяз не только своими клыками и плотью, но всем своим существом и мертвым сердцем?! Что в твоем чувстве к ней изменят подробности ее обращения и дальнейшего существования? Разве не лучше просто быть вместе, любить друг друга и жить друг для друга? — он осекся, увидев глаза викинга.

— Я думал, что мне нужно только, чтобы она стала моей — и я буду счастлив. Но эта постоянная угроза ее потерять, сводит меня с ума! И я не знаю, как ее защитить… Все постоянно меняется.

Дракон шумно вздохнул, отчего из его пасти вылетело маленькое пламя.

Арн слегка удивился, и тут же поймал себя на мысли, что зверь отвлекает его как ребенка. Викинг криво усмехнулся.

— Ладно, вампир, слушай. Я кое-что тебе расскажу.

Пятая Руна. Глава 17.

Не бойся сказки — бойся лжи!

— Во мне, как и в Оливии, переплелось несколько сущностей. Моя мать была жрицей — «говорящей-с- богами». Ей ведомо было прошлое, будущее, скрытое от глаз… Вы это называете человеком-Альфа. Моим отцом был «Многоликий», или тот, кого ты назвал бы шифтером или перевертышем.

— Поэтому ты — дракон…

— Да, это любимая форма, — засмеялся зверь.

— А третья сущность — вампир?

— Не совсем, Северянин. Не-обращенный вампир. Таких в те времена называли «не-отбрасывающими-тени» или «не-спящими». Первое — потому что мы спокойно находились на солнце, второе — некоторые из нас не нуждались в отдыхе вообще. Ни в отдыхе, ни в человеческой крови. Поэтому нас особо не преследовали. Просто боялись и потому — изгоняли.

Жрица не имела права быть с живым мужчиной — она принадлежала божеству. Но она была очень юна и приняла за бога прилетавшую к ней птицу, обращавшуюся юношей. Как ты понимаешь, беременность скрыть было невозможно. И старейшины решили принести и мать, и ребенка в жертву, чтобы умилостивить разгневанных богов. Роженице вскрыли вены и оставив в гробнице умирать. Отец проник туда, но ничем не мог помочь. Он лишь смотрел, как из нее уходит жизнь, обрекая на смерть и нерожденное дитя… Смотрел и медленно сходил с ума.

Вот такими их и нашел вампир, явившийся на запах крови. Отец уговорил его спасти мою мать. Так родился я, и в жилах моих уже текла кровь не-мертвого.

— Как звали того, кто спас тебя и твою мать?

— Он не назвал отцу своего имени. Но попросил плату.

— Тебя, — догадался Северянин.

— Ну да, — дракон выжидающе смотрел на викинга.

— И

что было дальше? Он тебя забрал? Сделал своим человеком?

— Нет, Северянин. Я стал его Посредником.

— Объясни, — потребовал Арн.

– Вампир появился в гробнице не просто так. Жрецы владели знаниями о Древе Жизни, о трансформации форм и материи, живого и неживого. О том, что впоследствии в искаженных переводах христиане назвали Древом познания Добра и Зла. Не-мертвый был очень-очень древним, возможно, старше трех тысчелетий. Он выгорел, устал жить пьющим кровь и жаждал избавиться от своей ипостаси, совершив Переход.

Тебе нужны детали, или ты уже в курсе, как происходит импульсная эволюция не-мертвых?

–  Я изучил архив Цинны, но не верю в это, — угрюмо отмахнулся викинг. — Если бы такое было возможным, мой Создатель этим непременно воспользовался бы. Но мы говорили об Олив — помнишь? Она родилась в обычной человеческой семье, и крови фейри в ней — с гулькин нос.

– У тебя неверная информация, викинг — и в отношении эволюции не-мертвых, и в отношении твоей женщины. Для Перехода нужен Посредник, инициированный именно не-мертвым Старшей Крови. И, похоже, что твой Создатель просто не успел этого сделать. А обстоятельства рождения Оливии Рейвен Кук не известны ни-ко-му, кроме ее бабули.

— Бри? — изумился Северянин, переваривая услышанное.

— Да — никому, кроме Брианны Кук, которую мы зовем Всеведующая Пра. Она знала, кто ее внучка, и хорошо берегла ее, владея секретами Древнего Мира. Только, какая тебе разница, как и от кого родилась твоя женщина? Узнаешь — станешь ее больше любить, или наоборот — постараешься расстаться?

— Нет, дракон, — Арну все труднее было сдерживать накопившееся раздражение. — Я хочу разобраться, для чего конкретно Олив инициирована как Посредник, и что ее ожидает.

Вампир замолчал, а дракон поправил:

— Для «кого», вампир. Не «для чего», а «для кого».

– Да, е… же ж твою мать!! …ять! — не выдержал Арн. — Я просто хочу знать, кому это все нахрен надо, и когда уже все это закончится?! Чтобы я мог уничтожить все, что мешает мне жить с Олив долго и счастливо, и свалить вместе с ней от всех вас куда подальше!!

— О, как! — фыркнув, захохотал Дракон. — Долго ж ты решался, Эйрикерр…

Зверь резво поднялся, складывая вокруг себя крылья и съеживаясь.

Секунда — и напротив Северянина уже стоял рослый загорелый мужчина лет сорока, одетый вполне современно — куртка, джинсы, армейские ботинки. Стиль даже чем-то напоминал стиль самого викинга: все темное, удобное, практичное, не ограничивающее движений. Зеленые глаза мужчины казались странно светлыми на бронзовом лице, обрамленном отливающими серебром густыми волосами.

— Прекрасно, — мужчина огладил себя ладонями по бокам, словно привыкая к новому телу, новой форме. — Я — Эгиль.

— Я… знаю тебя, Эгиль? — напряженно вгляделся в него викинг.