Variant
Шрифт:
— Звони мне, пожалуйста, если что-то понадобится или просто наступит бессонница. Или когда надумаешь, что делать дальше со своей жизнью. Только не исчезай больше. Ладно? — медленно, словно желая быть остановленным, он вышел на крыльцо.
Входная дверь слабо стукнула, под ботинками вампира захрустели осколки.
— Днем тебе все починят, — бросил он через плечо.
Девушка обернулась на голос — но отвечать было уже некому.
*
Все это промелькнуло в памяти Олив в одно мгновенье, и вызвало лишь улыбку. Она давно определила, что делать со своей жизнью.
Олив поймала настороженный взгляд наблюдающего
— Расслабься, Арн. Ты просто забыл, что теперь мы с тобой — одной крови. И вряд ли меня что-то поразит.
Она встала перед ним на кровати, на взгляд викинга, прекрасная до одури: голая, лохматая, вся в отпечатках его пальцев и клыков… Встала и произнесла, игриво подняв бровь и подражая Эмбер:
— Хочешь, чтобы я сканировала твою память в таком виде, или выберешь более официальный вариант: твой кабинет, строгий костюм, и… чулки на высокой кружевной резинке?
__________________
* Скарлетт О’Хара — главная героиня романа «Унесенные ветром»
Пятая Руна. Глава 13.
Прячьте же свой срам и злые страсти
Под рубахой королевской власти,
Но страшитесь голоса певца!
Они действительно перебрались в его кабинет в мансарде и не пожалели: картина вырисовывалась более серьезная, чем та, которую можно было уладить в шелковых простынях. Зверь в викинге злился, не хотел впускать чужое сознание.
Северянин полулежал на кожаном диване, хмуро поглядывая на Олив из-под полуприкрытых век. Девушке пришлось полностью от него закрыться и даже подключиться к Крис — но все равно не получалось. Она не могла просто выпустить наружу прошлое викинга, потому что чувствовала в нем тьму, которая могла бы его поглотить. Оставались только руны…
Олив присела рядом с вампиром, взяла за руку.
— Давай попробуем по-другому… Я буду задавать простые вопросы, а ты на них — отвечать. Формально, только чтобы подтвердить или отвергнуть факт, договорились? Это может быть что-то личное, неприятное, но… сдержись, хорошо? Это ступени к твоей памяти, Арн. Просто информация, которую мне удалось уловить.
Вампир кивнул и чуть сжал ее кисть.
— Итак… Эгиль Скаллагримссон — знакомое имя?
— Был такой.
— Очень информативно… — пробормотала девушка. — Я поняла, что он был скальдом** при дворе побежденного тобой правителя. Он спел тебе «величальную» — тебе понравилось. Ты был хмелен, удовлетворен победой и многочисленными девами — ты отпустил. Так?
Короля Витольда Ледяного Дракона он тогда распял на воротах его собственного замка, а войско и всю челядь перебил, включая раненых, стариков и детей. Поэта он оставил в живых с условием сочинить в честь победителя drapa — хвалебную песнь на века. Северянин помнил это как-то отстраненно, словно не про него. Собственно, так и было — человеческие воспоминания после обращения или стирались, или просто… все было по-барабану. И при всей любви к Олив, викинг не был уверен, что стоит реанимировать то, что давно умерло. Однако, слово есть слово.
— Допустим, —
— Помнишь, Арн — только информация.
— Хорошо. Так и было. Давай дальше.
— Позже, ты перечитывал его произведение? Хоть раз?
— Скальды не записывали — они импровизировали.
— Нет, этот записал. Что ты о нем знал, Арн?
— Воин. Поэт. Сказитель, — пожал плечами вампир.
— А то, что он практиковалгальд?***
Арн вздернул к ней осунувшееся лицо. Викинг помнил. Вампир — злился.
— Эгиль был руническим магом, весьма успешным. И по характеру схож с тобой. Он по рунам прочел твою судьбу и зашифровал в этом произведении. Я уловила что-то типа: «ты всегда будешь рядом со своей драгоценностью, но не будешь этого видеть. Понимание будет приходить к тебе после каждой ее потери. Ты будешь жить вечно и терять вечно. Пока не вернешься к самому себе».
— Бред какой… Что это значит?
— Думала, ты мне скажешь! И вот еще: этой рунической темкой очень интересовались позже. Например, в Третьем Рейхе, где даже проводили изыскания. Пересказ твоей истории с Эгилем они нашли, так же, как и Цинна. И вот с каким-то из них, скорее всего, и ознакомилась твоя сестра.
— Что бы там ни произошло — в моем человеческом прошлом — при вампирском обращении все обнулилось.
— Не в твоем случае… Сам знаешь. Твоя родовая вендетта это только подтверждает. И, думаю, Одри в архиве Цинны нашла тому подтверждение. Но тебя в известность не поставила, — Олив знала, что касается одной из запретных и болезненных тем — преданности. Но деваться ей было некуда. — Что ты сделал, Арн? За что он так с тобой?
Ответа не последовало — Северянин просто закрыл глаза и отстранился. Он умел так — вроде рядом, а как в бездну канул. В такие минуты она жалела, что ее телепатия не распространяется на вампиров, потому что удерживать связь и настрой становилось очень трудно.
Почувствовав это, двумя этажами ниже легла и настроилась на Олив ее кровная сестра Кристин — ее энергетическая половинка. Олив поблагодарила ее за помощь, собралась с духом и, остановив свое время, ступила в Бездну человеческой памяти Арна. В этот момент Крис показалось, что у нее через грудь выдирают позвоночник. Вампирша прижала ладонь к солнечному сплетению и почувствовала толчок, а секунд через пятнадцать-двадцать — другой. Запретив себе даже думать об этом, Крис отчаянно потянулась к сестре, отдавая ей свою силу… Внезапно все кончилось — стало легко, и рыжая провалилась в сон.
Олив получила информацию, и ей оставалось только одно, но самое трудное — сделать так, чтобы Арн ее принял. Признал. И раскаялся. Потому что только так можно было сбросить этот тяжкий груз… И ей было страшноо, потому что последнего могло и не произойти. Ведь Северянин был и оставался вампиром, презирающим свое человеческое прошлое.
— Арн, помнишь свою жизнь до обращения?
Молчание викинга стало агрессивным, тяжелым.
— Те несколько лет после смерти семьи, пока ты еще оставался человеком, и пытался заглушить боль своей вины? Вряд ли ты забыл слова, сказанные тобой отцу в ночь его гибели.